Чтение онлайн

А в это время Мин И, немного отдышавшись, вновь поднялась.

Она вновь направила юань в свои меридианы, и белоснежный поток, послушно загустев, пошёл по её внутреннему кругу. Через мгновение её рука выстрелила — и с пальцев сорвался ослепительно белый луч. Струя юань была настолько резкой и точной, что разрезала воздух, как нож шёлк.

Прямо в живот Цзо Пина.

Тот лишь почувствовал странную, холодную пустоту под рёбрами. Он даже не понял, что произошло — только увидел, как его щит разлетается на мелкие искры, звеня, как битое стекло. А затем всё тело налилось тяжестью, и он, словно мешок с песком, повалился вбок, не в силах удержать равновесие.

— Это она! Это Мин Сянь!

Если поначалу в толпе ещё оставались сомневающиеся, то теперь, глядя на её удары, на осанку, на неуловимую манеру движения — почитатели Мин Сянь узнали её безошибочно.Пусть она и изменила свою силу, пусть теперь её стиль больше походил на манеру бойцов Му Сина — но привычки, жесты, ритм атак…Такие вещи не спрятать.Такие вещи — узнаются телом.

Как… Мин Сянь могла оказаться среди бойцов Му Сина?

Но времени на размышления не осталось.

— Бой окончен! — раздался голос судьи. — Му Син одерживает победу в этом раунде и получает звание победителя! Фэйхуачэн и Цансюэ — делят второе место.

И прежде чем кто-либо успел опомниться, Мин И уже стояла, сжимая в руках первый кристаллический ларец.

Му Син взорвался радостью. Их бойцы ликовали, глаза сверкали, будто они проглотили солнце. Они смело и с вызовом посмотрели на соседние секции — особенно на ряды Чаояна и Чжуюэ. Это был взгляд не просто торжества — это был выплеск всей накопленной боли и гнева.

Но не все праздновали. Представители Чжуюэ, мрачные и неудовлетворённые, тут же, как только Мин И покинула арену, остановили её и провели к главной трибуне. Там уже ждал Тяньгуань, облачённый в официальные одежды. Лично.

— Ты… правда из Му Сина? — прозвучал его вопрос, звучный, но с тенью сомнения.

Мин И пожала плечами — просто, как будто разговор шел о погоде:

— Мин Сянь был из Чаояна, — спокойно сказала она.

Трибуны загудели. Крик, как грозовой разряд, пронёсся сквозь толпу. Кто-то закричал: «Предательница!» — другие, напротив, с влажными глазами выкрикнули её имя, не веря в происходящее.

Мин И медленно обвела всех взглядом. Сотни глаз, чужих и знакомых, в которых смешались страх, боль, надежда. И тогда она произнесла — твёрдо, не повышая голоса, но так, что каждое слово проникло под кожу:

— Мин Сянь был из Чаояна. Но моё имя — Мин И.

Я — женщина.

Я была отравлена и изгнана Чаояном.

А в Му Сине… мне дали шанс жить заново.

Так что в этот раз — я сражаюсь за Му Син.Отравили? Изгнали?..Толпа замерла в потрясении. В сердцах зрителей пронеслась волна изумления — глаза расширялись, рты приоткрывались. Все хотели спросить — как, почему, за что? Но им не дали.

Бойцы Чаояна бросились вперёд, прерывая разговор:

— Турнир есть турнир. Здесь сражаются, а не распускают язык!

— Да. Раз уж предала свой город — так и не смей больше упоминать Чаоян. Между нами теперь нет ничего общего!

Но в тот же миг фигура вспорхнула с нижней площадки — Цзи Боцзай, легко опершись на край помоста, одним движением поднялся наверх и встал перед Мин И, заслонив её собой. Его взгляд был ледяным.

— Она не предавала город. Это вы все — предали её. А раз вы предатели… — он прищурился, голос остался ленивым, почти равнодушным, — …будьте готовы к тому, что вас уничтожат.

Он говорил спокойно. Не угрожающе. Будто обсуждал что-то будничное.Но у Вэй Чаншэна и остальных перехватило дыхание — слова, как лезвие, проскребли по сердцу.

— Ты… — Вэй Чаншэн открыл рот, собираясь заговорить о прошлом Цзи Боцзая, о его «грехах» …

Но Мин И молча перехватила его руку, удержала — и, не глядя на тех, кто остался наверху, повела его вниз по ступеням.

— Бойцы решают не словами. — бросила она через плечо. — Встретимся на арене после обеда.

Глава 168. Пойди и победи

Лёгкие складки юбки взметнулись в воздухе, словно волны.На ткани — узор небесной дымки и весеннего дождя — вдруг перекликнулся с тем, что когда-то называли восход над рекой и цветами. Новый облик, новые одежды. Казалось бы — и взгляд стал иным, и походка, и вся фигура — уже не тот, кем был когда-то величайший из бойцов.

Но в то же мгновение — всё осталось прежним.Та же несгибаемая спина, та же прямота, тот же свет в осанке, от которого дыхание перехватывает. Прямо как тогда — когда имя Мин Сянь звучало, как легенда, как живой гимн.

На трибуне Мэн Янцю в какой-то миг почувствовал, как глаза наполняются влагой. Он отшатнулся, едва не ругнувшись про себя: Вот уж стыдоба — взрослый мужчина, а вот-вот расплачусь. Но, обернувшись, увидел: он был не один.

Воины, что не пропускали ни одного турнира за последние шесть-семь лет, украдкой смахивали слёзы с глаз. Те, кто сражался бок о бок, кто однажды мечтал хотя бы приблизиться к тому уровню. Те, для кого Мин Сянь был не просто человеком — он был небом, недосягаемой вершиной, живым чудом.

Когда он исчез, исчез внезапно, оставив после себя лишь тень в памяти — все искали. Кто-то — втайне, кто-то — открыто, кто-то — отчаянно. Пусть бы даже он больше не вернулся на арену, пусть бы просто жил — но жил. Это было бы уже счастьем.

Но прошёл год — и ни слова, ни следа.Вместо этого — слухи. Один страшнее другого. Говорили, что он погиб, что лишился сил, что стал калекой.

И вот теперь — она.Вернулась именно так. Вышла на турнир.И оказалось — Мин Сянь был женщиной.

В этом мире…

Женщинам не отводили места под солнцем. Женщин с рождения считали слабыми, хрупкими, теми, кого следует оберегать, прятать, вести позади. Их судьба — быть на заднем плане.

Но если Мин Сянь — женщина…

То всё меняется.

И в каждом, кто стоял сейчас у зеркал, в каждом, кто сидел на трибуне, у кого сжимались кулаки от восхищения или сомнения, — в каждом вдруг зародилась одна мысль:

Значит, женщина может дойти до той вершины, на которой стоял он… стояла она.

Мгновение — и вся арена застыла. Без звука.

А затем — будто прорвало плотину.

Крик, восторг, изумление, восхищение — всё разом взорвалось. Люди больше не могли сдерживать ни эмоций, ни голосов.

А в это время Мин И спешно тянула за собой Цзи Боцзая. Шла быстро, твёрдо, почти по-военному.

Цзи Боцзай, решив, что она охвачена чувствами, что в ней бушует буря воспоминаний и обиды, уже подбирал слова, чтобы сказать ей что-то поддерживающее, как вдруг…

— Ты не тормози, — бросила она, не оборачиваясь. — Сейчас точно все опомнятся и пойдут за мной с расспросами. Пока они не спохватились — беги быстрее, хватай еду.