Чтение онлайн

Тем временем, Чжуюэ поспешил направить в Чаоян грамоту: нужно ли вмешательство? Надо ли помощь? Но в ответ из Чаояна пришло вежливое и сухое: «Всё в порядке».

Что, вот так просто — и всё?

Синьцао, ближайший к Чаояну город, воспринял происходящее с недоверием. Они и сами давно облизывались на близлежащие острова, надеясь в смуте урвать хотя бы парочку. И потому, не теряя времени, отправили своих посланников — проверить, что же на самом деле творится в Чаояне.

Но стоило их послу сойти на пристани Чаояна… как он вдруг «случайно» насмерть сбил бывшего да сы, Мин Ли.

На следующий же день Чаоян объявил траур. А вместе с трауром — и месть.

— За смерть да сы — возмездие! — гласил указ новой правительницы. И в его строках уже отчётливо угадывался меч, обнажённый в сторону парящего острова Синьцао.

В Синьцао же, прочтя это, лишь дружно закатили глаза.

— Прекрасно, — фыркнули они. — Придумали «погибшего» правителя, чтоб теперь напасть на нас и отнять остров. Умер да сы? Не смешите. Они, видно, совсем рассудка лишились, если собираются воевать после похорон. Ну что ж…

И немедленно приняли вызов. Война — так война.

Однако, чем дольше продолжались сражения, тем более неладным всё это начинало казаться Синьцао. Их полководцы всё чаще хмурились: с чего это у Чаоян вдруг стало так много войска? Откуда у них столько оружия, да ещё и такого высокого качества, словно артефакты льются рекой и не стоят им ни медяка? А ведь в Синьцао цены на мягкое железо взлетели до небес — не то что для массового вооружения, даже для обычной повозки едва ли хватит.

Не успели они как следует осмыслить происходящее, как их собственная защита — защитный покров миньюй города — зашаталась. Едва удерживаясь, Синьцао был вынужден пойти на перемирие и сам предложить отдать тот самый парящий остров, о котором мечтали оба города.

Но делать это с охотой они явно не собирались. И хотя официально война была остановлена, по округе всё равно начали бродить разведчики, организовывались скрытые диверсии, начинались мелкие стычки.

Чаоян же, отдохнув и приведя силы в порядок за два месяца, воспользовался возвышенным ландшафтом парящего острова, чтобы нанести решающий удар. Под покровом туманов и ветров они разом обрушились на покров миньюй Синьцао и прорвали его.

Только тогда остальные четыре города, до того наблюдавшие со стороны, начали понимать всю серьёзность происходящего.

Чаоян и Му Син объединились. Они не просто отражали нападения — они теперь сами нападали. Сначала была война с Синьцао, теперь очередь могла дойти и до Чжуюэ или Цансюэ. Даже самый могущественный из них не мог больше чувствовать себя в безопасности.

И когда Цзи Боцзай разослал приглашения на встречу — официальные, с печатями и золотыми нитями на краях — ни один из городов не посмел проигнорировать его. Тяньгуань из каждой столицы лично прибыл на совет, чтобы сесть за стол переговоров с тем, кто, казалось, начал ковать совершенно новый порядок на этих землях.

Его требования были на удивление простыми — но и пугающе дерзкими.

Объединить денежную систему шести городов. Ввести единые законы и нормы. Сохранить за каждым городом его да сы, но признать верховенство одного правителя. Все шесть городов отныне должны платить дань, но платить его ему — наследнику Му Сина, Цзи Боцзаю.

— То есть он теперь владыка шести городов? — с раздражением бросил представитель Чжуюэ.

— Зато дань в три раза меньше, — спокойно подсчитали послы Фэйхуачэна. — Как при статусе нижних трёх городов, это даже ещё легче.

— Мы вообще-то могли бы попасть в верхние три города! — пробурчал кто-то из Синьцао.

— Верхние, нижние… — хмыкнул один из сидящих, глядя на вино, — теперь всё решает Цзи Боцзай. У него меч, армия и союз с Чаоян. А вы, Фэйхуачэн, серьёзно думаете, что могли бы стать вторыми просто на одних лепестках и танцах?

Никто не ответил. В зале воцарилась тишина, в которой шёл торг — не за медяки и не за острова, а за новый порядок мира. И, как всегда, выиграет не тот, кто громче всех кричит, а тот, кто уже давно разложил свои карты на столе.

Фэйхуачэн погрузился в тягостное молчание. Лица их послов оставались неподвижны, словно тонкий фарфор перед трещиной. А вот Цансюэ, напротив, откликнулись довольно охотно — ещё бы, ведь их город веками лишь отдавал, оставаясь на задворках политики. Новый порядок сулит им шанс наконец выйти из тени.

По сути, для всех городов это было выгодное предложение: единая валюта означала оживление торговли, справедливое распределение ресурсов, более предсказуемые правила. Но никто не хотел признавать этого вслух. Каждому да сы тяжело было смириться: вчера он был полновластным владыкой, а сегодня — лишь один из шести под чьим-то верховенством. Это ранит куда больнее, чем война.

Цзи Боцзай, конечно, и не думал, что за один вечер убедит их всех. Ему нужно было только обозначить намерения, дать понять, что он не скрывает амбиций. А всё остальное — решится, как всегда, не за столом переговоров, а на поле боя.

И когда послы ещё только собирали своё высокомерие в тугие свитки, армия Чаоян и Му Син уже высадилась у ближайших островов неподалёку от Чжуюэ.

Глава 179. Единство

Цинъюнь когда-то был единым государством. Но после ослабления императора, когда власть центральной династии осунулась под тяжестью внутренних раздоров, шесть городов один за другим начали выходить из-под контроля и встали каждый под собственной храброй или коварной рукой. Более ста лет длилось это разъединение, и все шесть городов лелеяли одну и ту же мечту — вновь объединить Цинъюнь под своей властью. Но всем им не хватало одного — человека, в ком сочетались бы амбиция, дальновидность и настоящая сила.

Мин И считала, что именно таким человеком и был Цзи Боцзай.

Он мог сотней солдат сражаться, словно за плечами у него их сотни тысяч. Мог одним жестом разрушать чужие союзы и возводить собственные, держать в узде врагов не мечом, а словом. Пока он находился на передовой, его армия словно забывала про усталость, про страх и поражение. Им казалось, что за Цзи Боцзаем они смогут выиграть любую войну.

И это было не преувеличением. За целый год, что длилась эта великая война, армия под его командованием не потерпела ни одного поражения. Те, кто прежде лишь подчинялись военному приказу из Му Сина, теперь сражались не за город, а за него самого. Они стали его самыми преданными воинами.

Когда он покидал Му Син, чтобы вести армию дальше, за его спиной, в сердце города, ван Гун с прочими из знати пытались поднять волну — шептались о наследии, о троне, об империи. Но всё это было лишь едва слышным гулом под ногами тех, кто вершил настоящее. Да сы быстро раскрыл их намерения и жестко подавил мятеж. Ему было ещё рано уходить со сцены. Он был молод, крепок духом и телом — и теперь, когда Цзи Боцзай завоевал для него все пять городов, сомнений не осталось: он хочет сесть на трон, хочет стать новым властелином объединённого Цинъюня.