Чтение онлайн

— Сегодня… давайте хотя бы этой ночью — выспимся по-настоящему.

Мин И улыбнулась в ответ — светло, почти по-девичьи, и уже раскрыла рот, чтобы ответить… как вдруг рядом раздался голос, будто остро натянутый тетивой:

— Ни о каком сне не может быть и речи. Сегодня она занята.

— Занята? — Мин И прищурилась, обернувшись. — Почему?

Цзи Боцзай выдержал короткую паузу. На его губах мелькнула усмешка — тонкая, чуть ядовитая, полная колкой насмешки, словно каждый её вопрос был для него приглашением к дуэли:

— Законы Цинъюня требуют унификации. Вечером — заседание по их пересмотру. Ты собираешься участвовать… или собираешься увильнуть?

Закон — дело весомое, требующее ясного ума и твёрдой руки. А у Мин И накопилось немало предложений, давно ждавших высказывания. Глаза её вспыхнули живым огнём, голос стал решительным:

— Разумеется, иду.

— В таком случае, — небрежно добавил Цзи Боцзай, — не забудь прихватить подушку с одеялом. С такими законами — за одну ночь управиться не выйдет. Три дня, а то и пять — только тогда увидим хоть какие-то очертания.

— Отлично. — Мин И даже не моргнула.

Она снова повернулась к Чжоу Цзыхуну, мягко взяла его за руку, провела пальцами по его ладони — чуть дольше, чем нужно, будто перед отъездом.

— Потерпи немного. Побудь в саду. Как только разберусь — сразу приду к тебе.

Чжоу Цзыхун чуть наклонил голову, глаза его потускнели, но он ничего не сказал. Он знал, зачем она идёт. И, как бы горько это ни было, понимал — у неё есть долг, есть ответственность. Он мог лишь кивнуть и сжать губы.

И в тот самый миг, когда он поднял взгляд…

Цзи Боцзай стоял, напротив. На его лице — самодовольная, дерзкая усмешка. Он чуть вскинул подбородок и чуть заметно качнул им в сторону Чжоу Цзыхуна, как боевой петух, гордо вздымающий гребень после победы. Взгляд — яростный, торжествующий, будто он выиграл не совещание, а нечто куда более личное.

Глава 192. Отец

Раньше Чжоу Цзыхун знал о Цзи Боцзае лишь, по слухам.

Говорили, что в юности он был одинок, рос сиротой. Что его происхождение — сплошная тайна. Что юань у него — глубоко бездонна. Что ума он редкого, и сердце у него — как закрытые врата, за которыми тысяча мыслей и ни одной лишней эмоции.

Одним словом, с тех пор как он сел на трон, Цзи Боцзай стал живой легендой. Полубог, не человек.

Но теперь, после двух — всего лишь двух — встреч, Чжоу Цзыхун внезапно понял: в нём, в этом человеке, есть обычность. Самая настоящая, простая и болезненная.

Когда обычные люди не могут получить того, кого любят — они бессильны. Бессильны, и потому невыносимо горьки.

Чжоу Цзыхун не стал бы ревновать к какому-то совещанию. Это было бы глупо — и сделало бы жизнь Мин И ещё сложнее.Но всё же он держал её за пальцы чуть крепче, чем нужно. Не сказал ни слова о том, как не хочет её отпускать — но в каждом его движении это читалось.

Мин И почувствовала, как в ней оттаивают льды. Сердце стало мягким, влажным, как весенний луг. Она моргнула, прогоняя щемящее тепло, и, наклонившись, провела ладонью по кончикам его мягких волос:

— Я попрошу Фу Лин присмотреть за тобой.

— Не нужно, — нахмурился он, и в голосе его впервые за долгое время прозвучало что-то упрямое. — Я не люблю, когда во дворе крутятся служанки. Госпожи мне вполне достаточно.

— Тогда возьми это. — Мин И сняла с пояса нефритовый жетон и вложила ему в ладонь. — Линь Хуань упрям и вспыльчив. Боюсь, он вздумает придраться к тебе. Если явится — покажи жетон. Не захочешь видеть его — не видь. У тебя теперь есть право.

— Благодарю, госпожа, — тихо ответил Чжоу Цзыхун, сжимая в пальцах прохладный камень, в котором таился её запах, её тепло, её защита.

Она ещё раз — как всегда — велела ему вовремя есть, не забывать о сне, и только тогда, с заметной неохотой, позволила ему уйти.

Цзи Боцзай, стоявший в стороне, не выдержал — захлопал в ладоши, негромко, с кривой полуулыбкой:

— Великолепно. Просто мастерство.

Такой заботы, такой ласковой внимательности… от кого не закружится голова?

Мин И медленно обернулась. В её взгляде не было ни игривости, ни насмешки — лишь холодная, сдержанная отстранённость.

— Раз уж вы здесь, я как раз хотела спросить, — её голос был спокоен, почти официален:

— Я ещё не успела услышать вашего решения по поводу обычаев Цансюэ. Как вы собираетесь с этим разбираться?

После объединения Шести городов торговые пути открылись, товарообмен вырос в десятки раз. Но вместе с ним пришли и новые беды.

Цансюэ — северный город с суровым нравом — остро страдал от нехватки женщин. И вот, пользуясь дорогами и рынками, местные стали воровать девушек из других городов. За последние месяцы уже пропали несколько юных девиц. Были и такие случаи, когда женщин продавали прямо в ящиках, вместе с тканями и солью.

Цзи Боцзай молча выслушал и, не меняя выражения лица, произнёс холодно:

— Я уже говорил: при объединении Цинъюня я пообещал уважать традиции каждого города.

Огонь вскипел внутри, и Мин И усмехнулась — уголки губ приподнялись, но в глазах не было ни капли тепла:

— А у нас, в Чаояне, по местному обычаю — тех, кто торгует людьми, — бьют насмерть прямо на месте. Надеюсь, государь окажет уважение и к этой традиции тоже.

Цзи Боцзай не ответил сразу. Лишь после паузы спокойно проговорил:

— Ты можешь поднять этот вопрос сегодня на вечернем совете.

Если найдёшь поддержку — внесём в свод законов.

Мин И на мгновение замолчала. Лицо её немного смягчилось.

С тех пор как она взошла на пост владычицы, Чаоян стал меняться. Женщины обрели голос. Их положение постепенно поднималось, всё ближе подбираясь к равному. Они могли говорить, решать, участвовать. И пусть до полной свободы было далеко, но шаги делались — и женщины Чаоян это чувствовали, радовались, расцветали.

Но за пределами её города всё оставалось по-прежнему. Там — за воротами — всё ещё было темно. Там женщины оставались товаром, вещью, безликой тенью при чужой воле.

Мин И не знала, сможет ли изменить весь мир. Но знала одно:

Пока она жива — она будет бороться.

Будет спасать тех, кого другие даже не заметили.

Будет протягивать руку тем, от кого давно отвернулись.

Она просто не могла позволить, чтобы её боль… её прошлое… её трагедия… повторились хоть с одной другой девушкой.