Чтение онлайн

Даже самые сдержанные из них не смогли удержаться — и велели слугам преградить ему путь.

— Почтенный господин, — поклонившись, проговорил один из слуг, — наша госпожа хотела бы с вами познакомиться. Просим вас пройти на второй этаж чайного дома.

Цзи Боцзай слегка нахмурился и обернулся в сторону, откуда тот указывал. На втором этаже, за полуоткрытыми ставнями, действительно виднелся силуэт молодой женщины.

Он тут же отвёл взгляд, равнодушно бросив:

— Не пойду.

Лицо слуги тут же вытянулось, но, взглянув на свою госпожу, он поспешно догнал мужчину и с поклоном протянул ему тонкий платок, расшитый бирюзовыми облаками.

— Моя госпожа — из дома вана. Её статус высок, и она искренне желает знакомства. Прошу, даруйте ей эту честь.

Цзи Боцзай бросил на него короткий взгляд:

— Какой именно дом вана?

Слуга оживился — во взгляде господина мелькнул интерес! Быстро склонившись, он ответил полушёпотом:

— Вана Хугуо Бофу. Единственный великий род в Фэйхуачэн, несравненный с остальными.

Цзи Боцзай едва заметно кивнул… и, не сказав больше ни слова, продолжил идти вперёд, даже не оглянувшись.

Слуга остолбенел. Мгновение стоял неподвижно, а потом лицо его перекосилось от досады:

— Тебе честь дают, а ты даже голову не поднимаешь! Не знаешь, на кого рот открыл — и за кого себя возомнил!

Какой-то простолюдин, разве что лицо приглажено получше… а держится, словно сам небожитель.

Цзи Боцзай, как и прежде, не удостоил его ответом — словно ветер пронёсся мимо.

Однако невидимый доселе страж, следовавший за ним на почтительном расстоянии, в тот же миг приблизился, бесшумно схватил наглеца за плечо и, не говоря ни слова, потащил прочь с улицы.

Глава 209. Её желание

Мин И наблюдала издалека, с прищуром глядя на происходящее. Любопытство заиграло в голосе:

— Что с тем человеком случилось?

— Пустяки, — невозмутимо ответил Цзи Боцзай, не меняясь в лице и даже не замедлив шага. — Захотел вырвать у меня серебро — я велел стражам отправить его в ямэнь.

С этими словами он протянул ей горячую лепёшку, словно ничего не произошло.

Мин И смерила его косым взглядом:

— Ты правда считаешь, что я такая глупая?

Цзи Боцзай помолчал, затем чуть опустил голову, будто признавая вину, и тихо пробормотал:

— Что я могу поделать, если кто-то на меня заглядывается? Я отказал. Всё, больше это не имеет значения. Не держи в сердце, прошу.

Из-за такой ерунды… зачем волноваться? — хотела было добавить он.

Но Мин И уже смеялась, откусывая лепёшку, кивнув:

— Видел бы ты меня тогда, когда я в Хуа Мань Лоу нос к носу столкнулась с тобой, обнимавшимся с другой. Даже тогда не рассердилась. С чего бы мне сейчас начинать?

Цзи Боцзай: «…»

Если уж совсем не злилась, зачем было вспоминать об этом столько времени спустя?..

Цзи Боцзай едва не рассмеялся — сдержал улыбку, качнул головой:

— Да, ты и я — люди широкие. Я ведь тоже ни разу не упрекнул тебя за тех тридцать человек, что ты приютила в заднем дворе.

Мин И прищурилась и смачно чмокнула губами:

— А что, с двух сторон прижаться — вполне себе приятное чувство.

Впрочем, кто бы что ни говорил — в проигрыше всё равно он. А это и было нужно.

Цзи Боцзай плотно сжал губы. Долго шёл рядом в молчании, только шаг за шагом провожая её по улице. И лишь спустя целый квартал, как будто всё обдумав, вдруг тихо вздохнул и мягко коснулся её ладони.

Мин И дернулась, хотела отдёрнуть руку — но он удержал. Она не стала спорить и просто позволила ему идти, держась за неё.

— Ты умеешь вспоминать старое, — проговорил он почти шёпотом, голос был негромкий и глухой. — Но и у меня свои воспоминания есть. Мы с тобой — квиты. Просто теперь… Я больше никого не хочу, кроме тебя. А ты — подумай, не хочешь ли тоже выбрать только меня?

Слова эти были сказаны так тихо, что в шуме улицы их услышали лишь двое. Но в них — ни тени привычного холодного спокойствия. Только тихая, искренняя просьба, мягкая, как дыхание.

Мин И опустила взгляд. Она вспомнила, как когда-то сама мечтала о таких словах — давно, в прошлом, когда ещё верила, что он исполнит её надежду.

Жаль… тогда он не оправдал её ожиданий.

Мин И с лёгкой улыбкой посмотрела на него и сказала:

— Я бы и хотела согласиться… Но вот Чжоу Цзыхун тоже ничего.

Цзи Боцзай побледнел. Сердце его сжалось от внезапного укола, и, уже не скрывая раздражения, он резко схватил её за руку:

— Что в нём такого хорошего?!

— Ну, например, он не хватается за меня с такой силой, — с прищуром посмотрела она на его пальцы, вцепившиеся в запястье.

Цзи Боцзай замер, а затем поспешно ослабил хватку, сбитый с толку. Сердился, обижался — и всё равно не знал, что с ней делать.

А где-то вдалеке, из окон чайного дома, девушки продолжали следить за ними.

Тот, кто ещё минуту назад казался неприступным, хладным, будто сошедшим с высот небес, теперь шагал задом наперёд по мостовой, не сводя взгляда с идущей перед ним девушки — точно не хотел упустить ни единого её движения.

Сказать честно… кто бы не захотел себе такого мужчину?

Но, увы — шесть городов, три жены, четыре наложницы… Такая ветреная традиция укреплялась столетиями. Здесь считалось чудом, если мужчина хотя бы улыбался женщине — и уже за это его величали заботливым и нежным.

А вот такой, чтобы за руку держал и сам шёл за тобой… откуда ж ему взяться?

При этой мысли девушки вдруг вздохнули с лёгкой жалостью — к своему да сы.

Он ведь не был, как этот чужак, — не хватал на улицах людей, не распоряжался, словно хозяин мира. Да сы был молчалив… но по-своему — мягкий.

Да сы с самого начала ясно дал понять: он возьмёт лишь одну сы-хоу. Даже в заднем дворе почти не держал женщин — только необходимых для обрядов и хозяйственных нужд.

Жёны знатных родов Фэйхуачэн, конечно, выступали против возведения Синь Юнь в сан сы-хоу — но не потому, что та вела себя неподобающе. Нет… Истинная причина была в другом: ей слишком повезло.