Любовница судьи
Шрифт:
Со второй половины дня начались танцы. Этого события я ждала несколько лет. У меня даже было специальное платье сшито для них. Темное бордовое платье с белыми кружевами по вороту и манжетам. И солнце выглянуло, разогнав мрачные тучи, что висели с утра. Но радости от праздника я не испытывала. Если раньше я не обращала внимания на кривые лица подвыпивших парней, не слышала сальных шуточек, что они отпускали в адрес девушек, то сейчас это всё раздражало. Я видела их похотливые взгляды и улыбки, когда они пялились на грудь. От этого создавалось ощущение грязи. Почему я раньше это не видела? Почему всё казалось каким-то волшебным, Грязь, что царила рядом, была далёкой и нереальной. Теперь же меня словно окунули в неё лицом. Похоть соседствовала с невинностью и чистотой. Это шокировало.
Дик о чём-то разговаривал с Гавом у палатки с присланным сидром. Меня же уговорил на танец Дюк, сын мясника. Здоровый парень с румяным лицом. Мы танцевали с ним. Он пытался сказать какие-то нелепости по поводу моей внешности, что должно было сойти за комплименты. Я его почти не слушала. Зачем-то решила вспомнить, как выглядит судья. Не вышло. Его лицо словно испарилось из моей памяти. Осталось лишь ощущение холода и серые глаза.
Рука Дюка опустилась мне на зад. Натянутая пружина распрямилась. Я оттолкнула его от себя.
– Не смей меня лапать!
– Да я случайно. Чего заводишься?
Он попытался ко мне опять подойти, словно ничего не произошло, но я сделала шаг назад. На кого-то налетела. Оглянулась по сторонам. Люди вокруг были чужими. Незнакомыми. Они смеялись, злились, кривлялись под какофонию, которую именовали музыкой. Я же была чужой на этом непонятном празднике. Стало страшно и душно. Я нырнула в толпу. Попыталась найти Дика, но его нигде не было видно. Паника нарастала. Дыхание сбилось. Сердце готово было в любой момент остановиться. Нужно было выбираться с площади. Но пары как раз танцевали один из самых популярных танцев. Народу было столько, что не протолкнуться. Я потерялась. Закружилась голова. Стало казаться, что если я не выберусь из толпы, то умру, а танцующие пары меня втопчут в брусчатку. Расталкивая танцующих, я побежала по улице. Приходилось лавировать, укорачиваться. Несколько раз меня пытались поймать знакомые парни и утащить в танец, но я отталкивала их. Добежав до дома, я влетела по лестнице и кинулась на кровать. Сердце заходилось от быстрого бега и испуга. Я никак не могла восстановить дыхание. Сумерки заполнили комнату. Хотелось, чтоб кто-нибудь зашёл в комнату, провёл рукой по волосам и сказал, что всё будет хорошо, а страх пройдёт. Только никого не было. Я купалась в своём кошмаре одна. Потом я узнала, что родители и сестра ходили в больницу проведать Эрика. В доме я была одна. Тогда и пришло понимание, что дверь в прошлое закрылась. А вместе с ней ушло детство. Во взрослой жизни были страх и одиночество, которые давили с такой силой, что боялась быть ими раздавленной. Если утром для меня была проблема, как забыть судью, то вечером я уже думала откуда взять силы, чтоб побороть страх жить в новом для меня мире…
Глава 3
Зима пролетела слишком быстро. Я её не заметила. Словно проспала. Возможно так оно и было. Спать я стала как-то непростительно много. А что было ещё делать? Читать не хотелось. От книг просто воротило, до тошноты. Дик раздражал. Мы с ним в последнее время только и ругались. Он давил меня своими идеями о честности и порядочности. Мне же всё это казалось каким-то смешным о чём я ему и говорила. Мир был несовершенен. Отвратителен, а мы в нём вынуждены были жить. Дик считал, что смирение и порядочность изменят этот мир и надо начинать с себя.
– А если кто-то придёт, чтоб сделать гадость? Ему будет плевать на твой внутренний мир и чистоту, правильность. Что тогда будешь делать? – как-то не выдержала я. Его ответ меня убил.
– С хорошими людьми не случается плохих вещей, – ответил он. – Если ты живёшь по закону и его не нарушаешь, если не провоцируешь, то беды не будет.
– Ты не прав. Можно жить, как ты советуешь, а всё равно вляпаться в грязь, – возразила я. Он начал со мной спорить. Я не стала ему что-то доказывать. Мы с ним были словно из двух разных миров. Он продолжал жить в иллюзиях, а я жила реальностью.
Самое интересное, что никто не заметил перемен. Порой хотелось, чтоб кто-то спросил, что со мной случилось. Узнал, почему я отказываюсь от танцев, что теперь проводили каждую неделю в ратуше. Почему я перестала улыбаться. Но никто этих перемен не видел. Хотелось кричать, что мне плохо и больно, что страх и темнота так прочно вошли в душу, что не получается радоваться жизни. Стены дома больше не приносили спокойствия. Пока я бодрствовала, то прислушивалась к каждому звуку. Поэтому и предпочитала спать, ощущая себя медведицей, которая впала в зимнюю спячку.
Это случилось весной. Она ворвалась в город ураганом. Резко потеплело. Снег начал таять. Ручьи размыли дороги и сделали их не проезжими. Несколько приезжих оказались запертыми в городе до тех пор, пока дороги не придут в норму. Они вначале вели себя тихо, а потом ушли в запой. В качестве развлечений они постоянно спорили и делали ставки. То кто из них на одной ноге дальше всех по улице проскачет. Вот и скакали три идиота. То кто по улице голышом пройдёт и в таком же духе. Люди на этих чудиков смотрели кто смеясь, кто с осуждением. Я их просто опасалась. Неадекватные, пьяные и знатные – таких надо обходить стороной.
В тот день я помогала Дику на конюшне. Мы с ним были в ссоре и поэтому не разговаривали. Я не ушла только по привычке. Да и конюшня вносила хоть какое-то разнообразие из круга дома с работой. Если и её убрать, то совсем скучно жить станет. Тогда я и задумалась, что получается меня тяготит такая скучная жизнь. А что же я тогда хотела? Выйти замуж как Света? Открыть магазин, как Роза? Чего я хотела в этой жизни? Жить вместе с Диком? Он посчитает меня преступницей, узнав, что я невинность до свадьбы не сохранила. А когда эта свадьба будет? И нужна ли она? Мы с ним были как хорошие друзья, как брат с сестрой, но не как жених с невестой.
– О, какие люди! – заводя лошадь в конюшню, сказал Кит. Сын главы города был младше меня на два года, со светлыми волосами и полными губами, которые ему придавали несерьёзный вид. Он был моим поклонником. Чем я ему так нравилась – для меня оставалось загадкой, но своей симпатии он не скрывал. – Я тебя давно не видел в городе. Уже думал, что ты уехала. Теперь буду знать, где тебя найти можно.
– Иногда к Дику захожу, – ответила я.
– А где он сейчас?
– За водой пошёл.
– Ты с каждой нашей встречи всё краше и краше.
– Скажешь тоже, – отмахнулась я.
– Серьёзно.
– Это на тебя так весна действует.
– А что плохого в весне?
Мы переглянулись. Он так мило улыбнулся, что мне невольно захотелось улыбнуться ему в ответ. И шапка косо сидела, того и гляди, готовая свалиться. Я не выдержала и поправила её. Для этого пришлось на цыпочки встать. Кит затаил дыхание. Наши глаза встретились…
Ворота конюшни с грохотом открылись, пропуская трёх приезжих. Двое на плечах волочили третьего, который не мог передвигаться.
– Тпру, приехали! – пробормотал один из них. Низкий, с кривым носом и бородой, что росла клоками. Если дорога в ближайшее время не просохнет, то он совсем человеческий вид потеряет.
– Сгружаем тело, – согласился второй, более опрятный мужчина в дорогом, но грязном пальто. Они кинули товарища на сено. – Тиль, чего теперь делать будем?
– А давай на лошадях без седла и сбруи, – предложил низкий.
– Не, я не заберусь. Две бутылки назад было ещё можно. А сейчас…
– Струсил? – пошатываясь спросил Тиль.