Чтение онлайн

— А я просто говорю тебе, что проведу ночь с Надей. И вообще это не твое дело.

— Может, и не мое, но Крис точно сочтет его своим. Она очень хотела знать, где ты провел прошлую ночь.

Олджи довольно долго смотрел на Мадж чуть ли не испепеляющим взглядом. Наконец он произнес:

— А ты собираешься стать ее осведомителем?

— Нет, успокойся, Олджернон Вэнс, ты волен жить так, как считаешь нужным. Не в моих принципах отравлять жизнь другим людям.

Положив большую сумку на кровать, Олджи легким движением снял с плеча Мадж женскую сумочку. Не обращая внимания на ошеломленное, вытянувшееся лицо жены, он открыл ее, вытащил оттуда кошелек и запихнул его в карман.

— Увидимся внизу в семь… семь тридцать.

— Ни за что! — вспылила Мадж. Как он смеет думать, что она поддастся на его подлые уловки? Одно дело — вести себя как жена перед группой безымянных коллег по работе, и совсем другое — перед ним, когда он собирается провести ночь с другой.

— Мадж, ты же должна поесть.

— Вполне согласна. Но не в твоей компании. Розаманда, я уверена, часто ходила голодной.

— Но у тебя и маковой росинки во рту не было.

— Я ела на пляже. И прежде, чем ты обвинишь меня в беспринципности, позволь отметить, что и в восемнадцатом веке была еда.

— Да ну! Я и не думал, что сеть Макдоналдса взяла свое начало так давно.

Мадж бросила на него злобный взгляд, оставив без ответа его язвительное замечание.

— Я сама могу о себе позаботиться. Отдай мой кошелек.

— Нет.

— Зачем ты его забрал?

— Я оставил тебя без ротора.

— Чего?

— Это то, без чего не поедет ни одна машина. Без денег ты не сбежишь.

Мадж выхватила у него свою сумку. Порывшись в ней, она достала записную книжку и злорадно помахала ею у него под носом.

— Тебе надо было забрать и ее.

— Это не чековая книжка.

— Правильно, телефонная. Я могла бы позвонить Крис и рассказать ей, чем ты занят! — выкрикнула она. — Но у меня есть причины этого не делать, так что не бойся. А теперь катись отсюда и не показывайся до тех пор, пока не соберешься отвезти меня обратно в Бристоль.

— Теперь ты живешь в Херефордшире, — мягко сказал Олджи.

— Нет! — воскликнула она. — В Бристоле. Я пойду к адвокату, чтобы добиться оформления раздельного проживания.

В ответ Олджи, который уже открыл дверь, чтобы уйти, рассмеялся своим густым смехом и вышел.

Мадж умылась ледяной водой — горячей она не захотела пользоваться из принципа — и съела три пакетика сахара, которые положила себе в сумочку еще в кафетерии. Ей очень хотелось есть, но Мадж упрямо решила доказать Олджи, что у нее есть принципы. Пустой желудок тихим урчанием время от времени напоминал о себе и мешал уснуть. Около двух часов ночи она услышала веселый смех на нижней площадке. Кто-то самым сладким голосом пожелал всем спокойной ночи. Незаметно она уснула, измученная и одинокая, на смятых простынях двуспальной кровати.

Проснувшись в половине восьмого утра, Мадж увидела в комнате Олджи. Боясь пошевелиться, она стала исподтишка за ним наблюдать. Он стоял к ней спиной. Вот он расстегнул пуговицы, а теперь снял рубашку: под его гладкой бронзово-коричневой кожей Мадж снова увидела так поразившие ее мощные мышцы… Она с усилием сглотнула и натянула одеяло на лицо.

— Проснулась, Мадж? — обернулся Олджи.

— Ты же не разговариваешь до завтрака, — пробурчала она из-под одеяла.

— Я уже позавтракал. Грейпфрут, хлеб, яйцо с беконом, колбаса и помидоры, тосты, мармелад, — стал перечислять Олджи, растягивая каждое слово. — И масло, много масла. И еще большая кружка горячего кофе с молоком. Просто не знаю, как в меня все это влезло после того огромного стейка, который я съел вчера вечером. Не говоря уже о пироге…

Мадж зашевелилась, не произнося ни слова.

— Поторопись вниз и тоже поешь.

— Не хочу, — ответила она наконец. — Для чего ты здесь устраиваешь стриптиз, если не переодеваешься к завтраку?

— Я иду в ванную. Если, конечно, она тебе не нужна?

— Я могу умыться водой из тазика — вон там, в углу.

Олджи устало заворчал.

— О, перестань, Мадж, хватит! Ты можешь есть и мыться. Я просто думал, что немного материальных лишений помогут тебе лучше понять свою героиню.

Мадж высунулась из-под одеяла и сердито уставилась на него. Он сидел лицом к ней в одних джинсах и медленно поглаживал волосы на животе. Его щеки были небриты.

— Слушай, ты это начал, не я! Ты считаешь, я просто должна уступить тебе и… — она глубоко вздохнула, — и просто принять, что Розаманда оказалась такой слабой, что один только запах жареного фазана рассеял все ее идеалы, словно дым? Я докажу тебе, что можно провести шесть месяцев без всяких удобств и без всякого ущерба для себя.

Олджи холодно пожал плечами, приподняв брови и глядя на Мадж леденящими душу голубыми глазами. Она облизнула свои пересохшие губы. Потрясающе, сколько мышц принимают участие в простом пожатии плеч. Мышцы груди заметно напряглись, бицепсы вздулись…

— Если захочешь, сооруди себе туалет на улице, когда мы вернемся… — пробормотал он.

— Замолчи! — вскрикнула она и снова нырнула под одеяло.

— Значит, не хочешь? Это радует. Я буду принимать прекрасную горячую ванну минут сорок. Надеюсь, к тому времени ты уже соберешься и будешь готова уехать.

Через сорок минут Олджи складывал сумки в машину. Он прекрасно выглядел в полосатой футболке и зеленых брюках. Его черные кудри блестели, а довольное выражение лица говорило о том, что завтрак был плотным. В это время Мадж сидела, ссутулившись, на заднем сиденье, бледная и голодная, с торчащими в разные стороны после вчерашнего дождя волосами. Утренняя туманная дымка висела над залитой солнечным светом долиной. Вдалеке поблескивали серебряные барашки волн.

Такая же довольная и сытая, как Олджи, появилась Надя. Она подошла к нему, солнечно улыбаясь.

— Пока, Олджи…

Он улыбнулся ей своей ослепительной улыбкой.

— Я с тобой свяжусь в городе, Надя.

— Спасибо за прошлую ночь.

— Мне было очень приятно.

— Было здорово, правда?

— Фантастика. Такое бывает раз в жизни. Теперь, зная, как это может быть приятно, я хотел бы повторить. — Олджи взглянул Наде прямо в глаза, все так же ослепительно улыбаясь.

— Помни, что я сказал…

— Олджи, я объяснила…

Но он прижал палец к ее губам. Надя засмеялась.