Чтение онлайн

Отворилась дверь, в кабинет вошел Вересов.

– Ты где это пропадаешь? – спросил Белов. – А, Юрий Андреевич?

– Дежурил, – сдержанно отмахнулся тот.

– Ну и как?

– Гонял курильщиков. Чердачную площадку заплевали…

– Я же говорил… – начал, было, Вадим Иванович, но, перебив его, зазвенел телефон. Все поднялись со своих мест, как по команде, разобрали журналы, вышли.

Белов снял трубку – молчание.

– Говорите, – сказал он.

– Здравствуй, дорогой, – раздался незнакомый голос с кавказским акцентом.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросил Белов.

– Конечно, конечно, – сказал голос, умерив напор. – Действительно, сначала нужно представиться, извини, не подумал. Представляюсь: Юрий Автандилович Папава. Начальник отдела кадров городского комитета по профтехобразованию. Весной от вас поступила заявочка на вакантные должности мастеров производственного обучения. Приступаю к ее исполнению. Первый кандидат на должность мастера сидит передо мной. Зовут: Викторов Борис Абрамович. Закончил наш техникум – последний выпуск. По оценкам середнячок, но парень молодой, умненький. Специальность: подготовка сборщиков и монтажников радиоаппаратуры и приборов. Тема ваша. Как поступим? Будете думать или сразу договоримся? Учтите, эти ребята нарасхват. В понедельник он готов выйти на работу. Устраивает?

– Вполне. Почему не сразу?

– Понимаешь, у парня хозяйственные дела: обустройство в новой квартире. Пусть уж доделает все как следует, не будет потом отвлекаться. Значит, так и договорились? В понедельник как штык. Это я ему говорю. Документы для оформления он привезет с собой. Обязательно отзвонись, если сойдетесь. Впредь обращайся ко мне – напрямую. Без бумажек.

Елена нашлась в комнате мастеров. Сидит в одиночестве за своим столом, перекладывает бумаги из одной стопки в другую. Ее группа сейчас в учебном кабинете – неделя теории.

Остальных мастериц не видно – опять в забеге по магазинам. Пользуются вынужденными окнами, но, нужно отдать им должное, делают это скромно – малыми дозами. Белов понимает, что у них у всех одна забота: провернуть свои маленькие делишки за счет времени, которое ни потратить с умом, ни на дело использовать. Одно остается: хорошенько прошерстить окрестные торговые точки, в темпе набрать провизии для вечерней домашней стряпни. К перерыву вернуться как ни в чем не бывало на рабочее место. Эта привычка сложилась сразу же, как только разделили теорию и практику на два независимых потока, чередующихся понедельно. Причем завершить закупки требовалось обязательно до полудня, пока не вымели подчистую скудные прилавки и, главное, пока невелики очереди – старухи-добытчицы свое уже отвоевали, остальной люд подоспеет только после шести. С этим явлением пробовали бороться, но безуспешно – ничего не вышло, потому бороться бросили, договорившись не зарываться.

Возвращались довольные с увесистыми мешками, набитыми снедью. Семейные люди, им не на кого надеяться – только на себя. Дома ждут едоки. У некоторых мужья, у всех дети и подавляющая любые отвлечения нескончаемая забота о пропитании. И так день за днем – изматывающий конвейер, который не останавливается никогда. Среди них Елена что белая ворона – ни семьи, ни детей.

Белов присел рядом.

– Звонили из Управления. Предложили мастера. В понедельник будет.

– Мужичок? Хорошо. Куда определишь? Уж не ко мне ли?

– Именно к тебе. Ты уже больше года одна шуруешь. Небось, устала?

– Ведь знаешь, что нет. Притерпелась. Кто же таков?

– Выпускник нашего техникума.

– Решил сунуть парня в девичью группу? Сам додумался? – завелась Елена с пол-оборота. – Или кто-то чересчур расторопный подсказал? Пустить козла в огород? Я тебе вот что скажу, Вадик. Моего согласия не дождешься, ведь меня обязательно спросят. Лучше одна дотяну год, пока на ногах, а там… И доплачивать мне не надо. От доплаты за совмещение откажусь. Мало тебе? Ведь знаешь, что контингент сложный. Девочкам по пятнадцати, после восьмого класса, в головках ветер… А весна придет? Думаешь об одном, как бы удержать в училище, чтобы отсева не было. А ты подсовываешь мужичка, да еще зеленого. Они и без того горазды на мелкие выходки: пропустить занятия, опоздать на теорию, ни с того, ни с сего смыться с уроков, из мастерской… Под шумок соберутся, вроде как покурить намылились. Пока опомнилась, а след простыл – растворились без остатка. Ищи их потом, бегай по адресам, в которых их может не быть. А отвечать нам – мне и тебе. Ты все понял?

– Напрасно шумишь, – урезонил Белов не на шутку разошедшуюся Елену. – Знаешь, как сейчас с кадрами. А здесь целый здоровый мужик – тебе в пару. Крепкая рука и все такое прочее. Девочкам твоим в диковинку. А что как понравится и сработаетесь?

– Ладно, посмотрим. Раз настаиваешь, попробуем… Но знай, если что пойдет не так, откажусь от такой помощи…

– Тяжелая группа, верю. За два часа так с ней умаялся, точно день отстоял у доски. Но ничего, я их обротаю. Так что не робей, ты не один. Мастерам не вздумай жаловаться, бесполезно, у них своих забот полон рот. Помни, в кабинете ты не только хозяин, ты же и ответчик.

Сафонов удивительно проницателен. Вересову иногда казалось, что он видит человека насквозь, что он немедленно там, где назревает беда. Чуть заколодило, он тут как тут.

– Но как их учить? – удивился Юрий Андреевич. – Ведь они слова не дают сказать.

– А ты по шажку, по меленькому, сегодня один, завтра второй… Я на своем уроке прихвачу по радиотехнике. Сработает, так сказать, межпредметная связь. Лучше, если ты мне точно укажешь, когда и какую группу. Раскатов – тоже поможет, ему нравится… Не успеешь оглянуться, как завяжется сеть, все охватит. А уж этого они ох как не любят. Когда сообща берут за одно место.

Первые результаты превзошли ожидания. Ребята оторопело смотрели на него, было такое чувство, будто обманул детей… Но то, что с тех пор стали относиться серьезнее, – это точно.

Едва переступив порог кабинета радиотехники, Коля заметил, что первый стол правого ряда – его и Капустина стол – пустует. Значит, Батя все еще не явился, и то страшное, что должно случиться сегодня, по неизвестным причинам отсрочено или навалится неожиданно – этого он боялся больше всего.

На свое место Коля не сел, а прошел к последнему столу в том же ряду. Там в углу коротал одиночество Стас Родионов. Стаса в группе не очень-то жаловали за дурацкие выходки и колючий агрессивный характер; за один стол с ним никто не садился – кому охота получать в бок тычки толстым, похожим на сардельку пальцем, который Стас постоянно тренирует для будущих боев. К тому же невозможно догадаться, что этот оболтус выкинет в следующую минуту, и не окажешься ли против воли его соучастником.

Но со времени стычки с Сергеем Антоновичем из-за стендов, которые Стас попытался раскулачить, что-то словно надломилось в парне. Скрытая пружина, прежде державшая его на постоянном взводе, то ли поослабла, то ли же сделалась эластичней. Он что-то понял вдруг и, осознав, запомнил. Кроме привычного противодействия любому давлению извне, независимо от того, во благо оно ему или во вред, в нем появилась готовность выслушать и даже подумать над услышанным. Перемены эти, однако, были так глубоко упрятаны, что распознать их мог только внимательный кропотливый наблюдатель.

Таким наблюдателем оказался Коля. С тех пор, как решительно разошлись их с Батей дорожки, – случилось это в последние дни августа, когда Батя составлял программу действий на новый учебный год и Коле в этой программе отводилось почетное место прихвостня, он с неведомым прежде интересом стал относиться к товарищам по группе.

Стас привлек его внимание тем, что не только не боялся Батю, но осмеливался, не скрывая презрения, открыто потешаться над ним. Сашка Стаса пока не трогал, но Коля знал, что отсрочка временная – Стас обязательно своего дождется.