Чтение онлайн

— В давние времена, еще при турках, разбойники грабили здесь прохожих, — сказал кто-то.

— В лесах уже и зайцев нет, не то что разбойников, а все равно каждый базарный день посылают караул, — заметил Герган.

Узкая тропинка огибала несколько больших камней, а потом шла прямо через лес. Недалеко от ручья ребята догнали Митю Христова. Он оглянулся и поспешно застегнул доверху новенькую куртку.

— Эй, ученые, пойдем вместе, что ли, — пренебрежительно бросил он ребятам.

— Ну что ж, пойдем, — сбавил шаг Здравко.

Митю Христов, поколебавшись, посторонился и пропустил вперед Здравко и Гергана. Он всегда испытывал неприязнь к тем ребятам, которые имели возможность учиться в гимназии. Но сейчас, покосившись на серебристый погон, он самодовольно улыбнулся — почувствовал себя выше их. Вскоре он вспотел, но даже жесткий воротник куртки не расстегнул, — боялся, что если будет видна его домотканая рубаха, исчезнет чувство превосходства, доставлявшее ему сейчас такое удовольствие.

Спустя некоторое время они снова вышли на шоссе.

— Жарко, — лениво промолвил Герган.

— Могли полежать в лесу, покуда не станет прохладнее.

— А уроки ваши кто будет учить? — неизвестно почему спросил их Митю. Над маленькой вереницей снова легла тягостная тишина. И только камешки хрустели под подкованными ботинками.

Митю Христов шел позади Гергана, ощупывая его взглядом. Хрупкий, нежный, и лицом больше похож на городского. «Нет у него караколювской силы, не сможет он бороться с землей», — удовлетворенно подумал Митю.

Позади над возвышенностью поднялся клуб пыли. Скоро показался грузовик. Гимназисты обернулись на шум мотора и подняли руки. Из кабины высунулся полицейский.

— Эй, новичок, садись!

Митю Христов глянул на запыленные носки своих сапог и подбежал к кабине. Еще когда грузовик подъезжал к ним, он заметил, что между шофером и полицейским есть место и для него.

— Наверх, — кивком головы показал полицейский.

Митю Христов прикусил губу, злое напряжение поднялось в его груди. Он быстро влез в кузов и облегченно вздохнул. «А эти пускай пройдутся!» — решил вдруг Митю и забарабанил кулаками по кабине.

— Готово!

Грузовик сразу тронулся. Никто из ребят не успел забраться в кузов. Некоторые из них побежали за грузовиком, но скоро отстали. Митю сразу полегчало: он как бы переложил на ребят обиду, которую нанес ему полицейский. Лоб его разгладился и узкий, как щель, рот, растянулся в довольной усмешке.

Здравко и Герган жили в городе у Ивана Косева, который сдавал комнату только учащимся-ремсистам.

— Ну что, насосались молочка? — шутливо встретила их жена хозяина Радка.

Герган ковырнул ногой рыхлую землю грядки, возле мощеной дорожки дворика, надул щеки, собираясь ответить, но вместо этого смущенно улыбнулся. Косев ласково потрепал его по плечу и строго заметил жене:

— Не до шуток сейчас.

— А ты что, хочешь сразу за серьезные дела приняться? — слегка обиделась она.

— Что, провал? — деловито спросил Здравко.

— Нет, — успокоил его Косев. — Поручили нам распространить марки для сбора средств в помощь политзаключенным.

— Это мы сделаем.

— Спрячь их пока где-нибудь.

— Надежнее всего спрячем, если сразу же раздадим их.

Пока Здравко разносил марки, наступил «гимназический час» [7] .

С порученным делом он справился легко, и теперь возвращался к себе по темным улочкам. Вдруг навстречу ему вышли из переулка двое полицейских. Здравко украдкой огляделся по сторонам — спрятаться было негде — и на всякий случай сорвал свой гимназический номер.

— У гимназисточки какой засиделся, а? — насмешливо спросил один из полицейских.

— Угадали! — с напускной веселостью ответил Здравко.

— Самое время тебе сейчас, — и полицейский завистливо посмотрел на него, будто хотел сказать: «Живется же вам!».

Во втором полицейском Здравко узнал Митю Христова.

— Второй раз сегодня встречаемся.

— Знаешь его? — обернулся первый.

— Земляки, из одного села, — поспешил сказать Здравко.

— А мы на свадьбу, сослуживец наш женится, — сказал полицейский, почувствовав расположение к этому высокому, ладному гимназисту, который приходился земляком его приятелю.

— Старшина Иван Венков женится, — добавил Митю Христов и пошел дальше.

Его приятель кивнул Здравко и поспешил вслед за Митю Христовым.

«Номера срывают, начинают с этого, а после, — скрипели в мозгу Митю чужие слова, — устои подрывать принимаются». — Слова напирали с неосознанной злобой, и он сказал:

— Богатея одного сынок, сколько мне приходилось на них работать. Они летом дынями торгуют, а я…

— Тебе не случалось подцепить гимназисточку?

Митю Христов удивленно уставился на приятеля.

— Ну, пощупать, — пояснил тот.

Митю прищурился.

— Не доводилось, — признался он.

— Мне тоже. А некоторым из наших удавалось…

Дошли до квартиры Ивана Венкова.

Митю Христова смутили обращенные на него взгляды сослуживцев, и он поспешил сесть на предложенное ему место. Расхлябанная сетка матраца глубоко осела под ним, и он ухватился за латунные шишечки железной кровати. Понемногу освоившись, он оглядел комнату. От стен с накатанным валиком узором веяло свежестью недавней побелки. На одной стене висел портрет царской семьи, на другой — зеркало в деревянной рамке, какие продают на ярмарках троянские ремесленники. С него свисало белое полотенце. Митю посмотрел на молодую в шерстяном сукмане. Городская жизнь еще не наложила на нее своего отпечатка. Она тоже смущалась, чувствуя устремленные на нее взгляды мужчин. Заливалась густым румянцем, неловко подливала в рюмки. Кувшин словно пьяный покачивался в ее руках. «Стыд-то у них все на щеки вылезает», — вспомнив Тотку, подумал Митю и залпом осушил рюмку.

Летней порой звезды недолго задерживаются в ночном небе и гаснут прежде, чем к ним прикоснется заря. И подобно им, крестьяне тоже не залеживаются в постели.

Мглистая пелена спадала с Крутой-Стены, обнажались вершины гор, и пока Караколювец возился с буйволами, совсем рассвело.

— Немного косить осталось. Косу вчера отбил, сегодня поработает; бабку и молоток брать не буду, — говорил сам с собой дед Габю, топчась по гумну. Вскинул косовище на плечо и крикнул в открытое окно дома: