Чтение онлайн

Мишо Бочваров придвинулся, глянул на унылую физиономию своего земляка и попытался его защитить:

— Приказ выступать был для всех.

Цепь вышла на гребень.

— Вперед, не отставай! — раздался голос командира взвода. Стрельба почти прекратилась, но Лалю продолжал пригибаться, продираясь сквозь кусты. Вдруг, прямо перед собой, он увидел ползущего на боку человека и, не отдавая себе отчета в том, что делает, прыгнул и навалился на него. Человек застонал и вцепился ему в горло, отталкивая от себя. Лалю приподнялся, мотая головой. Человек сжался в комок и, развернувшейся пружиной, ударил Лалю ногами. Тот опрокинулся навзничь.

— Эй! — закричал Лалю, — и в тот же миг кто-то тенью метнулся к человеку. Поднявшись, Лалю увидел, что Ангел Христов, прижав коленом лежащего ничком человека, заворачивает ему руки за спину. Подобрав винтовку, Лалю шмыгнул в кусты. Прибежал командир взвода.

— Кто его поймал? — спросил он.

— Я и он — Лалю Бижев, — ответил Ангел Христов.

— А где же он? — спросил взводный, ища глазами Лалю Бижева. Но того уже и след простыл.

Солдаты связали пленного, который оказался тощим подростком и притом раненым.

Над горами безучастно разливалась заря.

Буцев разорвал пакет и, по старой привычке, сначала посмотрел на подпись, затем прочел приказ.

— Приказано расстрелять пленного, — сказал он.

— Так точно! — не скрыл своей осведомленности адъютант.

— Но почему его не затребовали для допроса.

Адъютант только повел бровями, как бы говоря: «Мне не позволено знать о намерениях начальства».

— Доложите, что будет исполнено.

— Слушаюсь, господин майор! — адъютант понял, что разговор окончен, и повернулся кругом…

Буцев равнодушно воспринял сообщение о том, что при перестрелке взяли пленного, и даже забыл о нем, послав донесение в штаб полка. Но сейчас он заинтересовался пленным, не понимая, зачем нужно было так спешить с его расстрелом, и потому быстрыми шагами направился в лазарет.

Пленный лежал на койке. Полоса бинта перехватывала его каштановые волосы. Большие глаза и мягкие черты лица делали его похожим на девушку.

— Господин майор хочет поговорить с тобой, — врач взял раненого за плечо, пытаясь заставить его встать.

Парень только приподнялся на локтях. Буцев видел, что это не военный и недовольно поморщился. Сел на табурет и снял фуражку.

Парень снова опустил голову на подушку и губы его покривились, будто он пытался улыбнуться.

— Где был расположен ваш отряд? — спросил его Буцев, испытывая какую-то неловкость.

— Меня сразу ранило и я спрятался в кустах.

«Сущий ребенок», — подумал Буцев и неожиданно для себя спросил:

— Что вас, крестьян, заставило покинуть свои дома, хозяйства и уйти в лес?

— Нет у нас ничего, ни домов, ни хозяйств.

— Неужто народ здесь такой бедный?

— Так точно, бедный, господин майор, — услужливо вмешался врач.

— А что было делать, когда гитлеровские разбойники спалили дотла наше село, — ответил партизан и глаза его сверкнули.

— Как ты можешь так говорить о наших доблестных союзниках? — накинулся на него врач.

Буцев нахмурился и встал: он считал ниже своего достоинства препираться с этим юнцом. Надев фуражку, он вышел из лазарета, пытаясь прогнать какое-то неприятное чувство, охватившее его во время этой встречи с пленным, и только у себя в палатке он вздохнул с облегчением.

Ранним утром на росистую траву легли плетением следы подкованных сапог. Среди них, кое-где, как спущенная петля, виднелся нечеткий след босой ноги.

Парень не мог идти сам. Его вели, поддерживая под руки двое солдат, и в сумраке казалось, что они обнимают его. Увидев впереди холмик земли, парень вздрогнул — всего несколько шагов осталось идти но жизни. И он вдруг чуть ли не потащил за собой солдат. Ему хотелось только одного: чтобы все это кончилось побыстрей, иначе страх одолеет его. Он встал на холмик, услышал как падают на дно ямы комья земли и зажмурился, чтобы не видеть ружей, которые вот-вот выстрелят. Но ружья молчали, и он с ужасом понял, что борьба со страхом еще не окончена. Тогда он открыл глаза. Солдаты, которые до этого молча шли вслед за ним, сейчас строились. Офицер стоял на фланге неровной шеренги.

— Равняйсь! — всколыхнул тишину утра его резкий голос.

— Четвертый, подтяни живот, р-равняйсь!

— К стрельбе приготовьсь!

Кончились силы парня. Он спрятал лицо в дрожащих ладонях, открыл рот, чтобы закричать, но ужас сдавил ему горло.

— Прицел сто.

— Огонь!

Прогремел залп. Парень взмахнул руками, хватая растопыренными пальцами воздух и рухнул навзничь.

Ангел Христов медленно опустил винтовку. Палец, которым он нажал на спуск, горел и он потер его о влажную полу куртки.

— В две шеренги стройся! — голос офицера заставил его очнуться.

— Нале-во! Шагом марш!

Заря над белыми палатками лагеря проливалась серебряным дождем.

— Отделение… Стой!

Солдатские сапоги тверже ударили по земле и разом смолкли.

— Напра-во!.. Приказ командира полка: по десять дней домашнего отпуска!

— Рады стараться, господин поручик! — прозвучал дружный ответ.

Эхо залпа докатилось до палаток.

Владо Камберов поднялся, поглядел на сонные лица товарищей, затем перевел взгляд на пустую койку Ангела Христова.

— И наш участвовал, — отметил Георгий таким тоном, будто ничего не случилось, только на скулах у него заиграли желваки.

Владо Камберов вздохнул, припомнив пленного партизана, и вздрогнул при мысли, что завтра его может ждать такая же судьба.

Немного погодя, в палатку вошел Ангел Христов. Поздоровался.

— Доброе утро, — ответил один Георгий Ваклинов.

Пока Ангел занимался своим ранцем, все уже успели одеться.

Мишо направился к выходу, но Ангел остановил его:

— Земляк, я еду домой. Отпуск мне дали.

— За что?

— Не прикидывайся дурачком. За то самое. Ты своим что-нибудь хочешь передать?

— Иди к черту! — взорвался Мишо и, как бы отмахиваясь, ударил его по лицу.

Ангел выронил ранец и, пригнув голову, кинулся на Мишо. Сплетясь, они рухнули на землю. С трудом удалось их растащить. Пока Ангел отряхивал пыль со своих бриджей, Георгий держал за руку тяжело дышавшего Мишо и тихо шептал ему на ухо:

— Опомнись! Рехнулся ты, что ли?..