Чтение онлайн

— Господин офицер! — продолжала Вагрила. — Мы ни осужденные, ни подследственные, за что с нами так обращаются…

— Что вам угодно? — прервал ее Буцев.

— Прикажите хотя бы окно открыть. Сами видите, дышать нечем! Дети тут задыхаются. Они-то за что страдают?

— Я только что приехал, и еще не в курсе дела. Впрочем, я распоряжусь.

Буцев козырнул по привычке, щелкнул каблуками и ушел. Полицейский, стоявший в коридоре, снова закрыл дверь.

— Что бы там ни было, а человек должен оставаться человеком, — сказала Вагрила.

— Порой он хуже зверя! — сказал кто-то из мужиков.

— И зверь доброе слово понимает, — ответила Вагрила.

Время шло, а окно не открывали. Дети уже не плакали, а только хныкали. Широкая спина полицейского по-прежнему маячила в окне.

— То, что ты молвила, — спустя немного обернулся к Вагриле все тот же мужик, — верно для зверей, но не для людей.

— Человек добрым рождается, да мир во зле живет! — возразила ему Вагрила.

«Господи, станут ли когда-нибудь люди такими, чтоб только добро друг другу делать? Чтоб спокойно, без страха жили!» — думала она.

Полицейский вдруг встал, повернулся и приник к окну.

— Кто здесь воздуха хочет? — заорал он. — Вы не у себя дома, чтобы распоряжаться!

Вагрила поджала губы. Она понимала, что права, но люди еще не скоро станут такими, какими должны быть. Вечером их увезли.

Юмрукчал надвинул белую шапку. Зима уже засела в горах, в ожидании удобного случая, чтобы покрыть снегом леса и поля.

— Где зимовать будем? — волновались партизаны. Одни предлагали разойтись по селам, другие — разбиться на небольшие группы и вырыть землянки в лесных дебрях. Георгий Ваклинов только улыбался, зная, что этого нельзя делать, но никому не возражал. Наконец он распорядился объединить отряды двух околий на одной базе.

— Товарищи! С сегодняшнего дня мы — один отряд, — сказал командир. — А выпадет снег — каждый вечер операция. Больных отправим в лазарет…

Здравко закусил рукав, сдерживая кашель. Сидевший рядом Герган невольно вздрогнул, взглянув на его неестественно удлинившиеся пальцы, — никогда еще не видел таких длинных пальцев.

Наступил вечер. Партизаны, проходя мимо Здравко, прощались с ним. Он пожимал протягиваемые руки, заглядывал в глаза товарищей. Что-то странное было в его взгляде. Он словно навсегда прощался с ними и потому старался запомнить их.

— Мы еще встретимся, — шепнула Дафинка, ласково улыбаясь, но уверенность, прозвучавшая в ее словах, показалась ему наигранной.

— До свидания! — сказал Здравко и тоже, с наигранной бодростью помахал рукой.

Дафинка побежала догонять колонну, которая уже спускалась к селу, и засевший среди деревьев мрак быстро поглотил ее.

Проводив Здравко и других больных партизан в лазарет, находящийся в глухом месте в глубине гор, Стоян Влаев и Герган возвращались на базу. Темнота уже опустилась на долину и огоньки села казались издалека тлеющими кострами. Стоян Влаев спешил. Он шел напрямик, срезая повороты тропинки. Герган едва поспевал за своим спутником, недоумевая, почему он так торопится.

— Надобно зайти в село, дело есть, — обернулся Стоян, отвечая на его вопрос. — К Мишо Бочварову заглянем.

С Мишо нужно было встретиться во что бы то ни стало. В соседних селах произошли провалы, арестовали некоторых товарищей. Может, кто не выдержит, развяжет язык, тогда полиция доберется и до Мишо. Нужно было предупредить его. Впрочем, тот, может быть, уже знает об этом, но поговорить с ним не мешало бы. Кроме того, Стояну Влаеву очень хотелось кое-что разузнать о своей семье. Дом, жена, дочь часто снились ему, занимали его думы…

Когда они спустились в долину, огоньки в селе уже погасли: в нем, как и в окрестных полях и рощах, притаился мрак безлунной ночи. Стоян часто останавливался, прислушивался. Один только раз взлаяла где-то собака, но тут же умолкла, словно испугавшись чего-то. Выйдя задами ко двору Бочваровых, Стоян некоторое время вглядывался в неподвижную темноту, затем махнул рукой неотступно следовавшему за ним Гергану. Низко пригибаясь, они подошли к дому. Стоян тихонько стукнул в окно, и тут же к стеклу приникло лицо Мишо. Он будто дожидался их прихода. Стояну показалось, что узнав его, Мишо недовольно поморщился.

Бесшумно отворилась дверь. Мишо вышел в наброшенном на плечи полушубке.

— Уж не взыщи, что мы в такую пору… — криво усмехаясь, прошептал Стоян.

Мишо, не отвечая, молча пожал руки партизанам, но в дом их не пригласил. Повел под навес.

В непроглядной тьме под навесом Стоян сразу сел, словно показывая этим, что разговор будет долгим. Герган последовал его примеру, с удовольствием вытянув усталые ноги. Сел и Мишо, зябко кутаясь в полушубок. Стояну очень хотелось расспросить Мишо о своей семье, но сперва надо было покончить с тем делом, ради которого он пришел сюда.

— Слышал об арестах? Знаешь, кого взяли? — придвинулся он к Мишо.

Тот неопределенно пожал плечами.

— Того, кто предупредил насчет тебя, — повернулся Стоян Влаев к Гергану, — тоже взяли. Замучили его в участке. Твердый человек был — не проронил ни слова.

— Знаю его, — вздохнул Герган. — Прекрасный был товарищ.

Мишо поежился. Потом сунул руки в рукава полушубка и запахнул его на груди.

— Да, попадешь им в лапы, пощады не жди. Все едино, что в самый ад попал… У коммунистов такая же плоть, как у всех людей. Может, кто и не выдержит, раскроет рот…

— Не захочет, не раскроет, — возразил Мишо, глядя на Стояна широко открытыми немигающими глазами.

— Говорю тебе, там у них будто геенна огненная, про которую в евангелии сказано, — убежденно сказал Стоян.

— Ты мне вот на что ответь, — заговорил после некоторого молчания Мишо. — Ежели бы в полиции прознали про меня, то ведь не сидел бы я сейчас с вами, забрали бы и меня, так?

— Так, — согласился Стоян.

— Стало быть, выдержали товарищи, не выдали, — с торжеством заключил Мишо.

— Ишь ты, как он себя успокаивает, — усмехнулся Стоян. — А может, в полиции знают, может, уже следят За тобой — с кем встречаешься и все такое… Тебе одна теперь дорога — в лес. Верно, наш путь розами не усеян, но уж коли сложишь голову, так люди будут добром твое имя поминать.

— Нельзя мне сейчас с вами, — смущенно отвернулся Мишо. — Жене время подошло, этой ночью ждем…

— Ах, вот в чем дело, — протянул Стоян, только теперь поняв, почему Мишо не пригласил их войти в дом. — Отцом собираешься стать?