Чтение онлайн

— Садись!

Потом спросила:

— Стало быть, выпустили вас?

— Меня-то выпустили, а Петкан еще сидит. Но и его скоро выпустят, — ответила Вагрила.

— Это хорошо, а то… — и бабушка Габювица обвела взглядом плетеные стены сарая, кое-где завешанные циновками и домоткаными дорожками, и горестно вздохнула.

Вагрила опустила глаза.

— А что со скотиной?

— Одна свинья осталась да пяток курей.

Бабушка Габювица поглядела, без всякого выражения на уголья, помахала обломком доски, раздувая их, и просто сказала:

— Старика моего отсюда понесли хоронить.

Не отводя взора от костра, Вагрила спросила:

— Кроме Стоянова и нашего, чьи еще дома спалили?

— Других не жгли.

— А Тоткин?

— Мишо тогда еще не ушел.

— Что о нем слышно?

— Сын у них родился.

— Сын!

— Киро помог убрать хлеб. Воротился бы Петкан, да взялся бы за дело.

«Завтра поеду в Софию… Поеду… Не может он меня не понять», — подумала Вагрила.

— Герган приводил как-то. Видались они с дядей. — И бабушка Габювица снова принялась раздувать гаснущие угли.

— Так у Тотки, говоришь, сынок?

— Сынок. Мать Мишо, Бочвариха, да и Биязиха тоже, частенько меня навещают. Бочвариха и нонче приходила. — И бабушка Габювица поглядела на большую миску с бобовой похлебкой.

«Неужто и стряпать уже не может», — подумала Вагрила и только сейчас вгляделась в ее лицо. Постаревшее, осунувшееся, глаза помутнели, погасли.

«Одни умирают, другие рождаются. Катится жизнь, что твое колесо».

— Пойду, погляжу Тоткиного ребеночка.

— В такой поздний час? Завтра сходишь.

Вагрила вздохнула. Ну как объяснить старухе почему она так спешит. Она подошла к сундуку, подняла крышку. На дне, под другими вещами отыскала старое детское одеяльце Гергана.

— Как сундук-то уцелел?

— О чем ты? — встрепенулась задремавшая бабушка Габювица.

— Про сундук спрашиваю, как это он уцелел?

— Не знаю, я тогда скотину пасла.

Вагрила взяла одеяльце Гергана и вышла из сарая. Собака подошла к ней, помахивая хвостом. Вагрила отыскала под снегом журавленик [14] и завернула несколько стебельков в белый платочек. Какая-то мысль смущала ее и замедляла ее шаги. Ее томило неясное чувство, что она что-то упустила, забыла. Она перебросила одеяльце на другую руку, чтобы отворить калитку, и вдруг остановилась, словно наткнулась на препятствие. Она несет в подарок ребенку одеяльце, словно желая ему ту же судьбу, какая досталась Гергану! Нет! Вагрила испуганно оглянулась и затолкала одеяльце под стреху над калиткой. «Подарю ему золотой, что берегла для будущей невестки».

Собака смотрела вслед хозяйке, пока не затихли ее шаги.

Сухой морозец пощипал щеки Вагрилы и она прикрыла их краями платка. Она шла мимо плетней с наметенными сугробами. За ними чернели безмолвные деревья. Светились окна домов. Все в селе было таким, каким она его знала и помнила. Только люди переменились. Что было и что стало! Приходится ей прятаться от людей, чтобы ее не жалели, радуясь в то же время, что им-то самим повезло. Пусть же радуются, не всем ведь страдать! Что прошло, того уж не вернешь, не поправишь, но почему мысли непрестанно возвращаются к прошлому, заставляя сердце человека истекать кровью?

У нового дома Недко Паши она остановилась, припоминая что-то.

— Да ведь тут я его и видела, судью-то, он ведь родич Недко Паши, — пробормотала она и, задохнувшись от неожиданной надежды, и с робкой улыбкой застывшей в уголках рта, взошла по ступенькам крыльца.

Увидев ее, Недковица как-то смешалась, словно раздумывая, пригласить ее войти или нет.

— Недковица! — заторопилась Вагрила. — Моего Гергана приговорили… — Слезы подступили ей к горлу и остановили страшное слово.

— Слыхали мы…

— Судья, ваш родич, его судил… Жизнь Гергана в его руках. Помоги нам, Недковица! — И она вся напряглась, ожидая ответа.

— Да оно, Петковица, сама знаешь, беспричинно ничего не бывает, — как-то неопределенно ответила Недковица.

— Ну, что ж!.. — опустила глаза Вагрила. Только что она была готова целовать ноги Недковицы, но сейчас почувствовала, что больше ни о чем ее не попросит и перевела разговор на другое. — Вижу, вы новый дом построили.

— Войди поглядеть, — пригласила Недковица и пошла впереди, показывая: — Тут у нас спальная, а тут — кухня…

Вагрила, из приличия, похвалила:

— Всем бы такие дома.

Улица, холодная и безлюдная, поджидала ее. Вагрила втянула голову в плечи и пошла к Бочваровым.

Ее шаги оборвали тихий разговор в кухне. Она кашлянула и толкнула незапертую дверь. На пороге ее встретила старуха Бочвариха.

— Добро пожаловать! — Старуха пожала ей руку и отвернулась, чтобы скрыть слезы. Тотка удлинила фитиль керосиновой лампы, потом подошла к Вагриле и крепко обняла ее. Терлась лицом об ее укутанные платком щеки, всхлипывала.

— Может, помилуют его, тетя Вагрила.

— Дай бог!

Вагрила посмотрела на плетеную колыбель.

Тотка откинула полог и губы ее тронула счастливая улыбка.

Ребенок прижмурился от света, беспокойно заворочался. Маленький ротик пустил струйку слюны. Вагрила умиленно улыбнулась.

— Погляди ты на него, тетя Вагрила! — воскликнула Тотка.

— Ах, ты мой маленький! — Вагрила пощелкала языком. Ребенок кулачками прикрыл глаза, будто прося, чтобы его не беспокоили.

Вагрила положила в изголовье веточку журавленика и турецкую золотую монетку.

— Завесь свет, пускай спит, — сказала она, отходя от колыбели.

Ребенок зачмокал губами.

— Пускай спит, пускай спит, — сказала с улыбкой Вагрила. — Дай ему бог здоровья, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить, — добавила она и села у очага на табуретку, придвинутую для нее старой Бочварихой.

— Есть какая весточка от Мишо?

— Недавно передавал, что, мол жив, — здоров.

— И на том спасибо!. А мое дело, почитай, конченое.

— Погоди, ничего еще не ведомо, — попыталась успокоить ее старая Бочвариха.

— Может и помилуют его, — сказала Тотка.

Вагрила поднялась уходить, поглядела на икону в углу, затем перевела взгляд на колыбель.

— Ребенок у вас неладно положен, — промолвила она.

— Почему, тетя Вагрила? — растерянно спросила Тотка.

— Когда спит, головонькой на восход должен лежать.

— И я то же толковала, а Мишо воспротивился. Там дует, говорит, и не дал. А без него мы не посмели.

— Головонькой всегда на восход должен лежать, — повторила Вагрила. Она подошла к колыбели и, с помощью Тотки повернула ее.