Чтение онлайн

— Здравствуй, — сказал, подойдя к нему, Иван Венков.

Митю Христов только кивнул в ответ.

— За делом и повидаться не можем, — посетовал Венков.

«Чего зря болтать, — подумал Митю, пренебрежительно поглядев на него. Он гордился тем, что за сравнительно краткое время обогнал его по службе.

— Сегодня я опять в облаве был, — сказал Митю.

— А я вчера заходил в твое село.

— Зачем?

— Доставил сюда бабу с грудным ребенком. Муж ее месяц, как ушел в партизаны.

— Видел ее, — Митю усмехнулся, вспомнив обнаженную грудь Тотки.

— Пойдем ко мне, выпьем по рюмке. Давненько ты у меня не бывал. — пригласил Иван Венков.

— Ладно, — согласился Митю Христов и они вышли из участка.

— Не смог я повидать нашего дружка, — заговорил Иван.

— Портного, что ли?

— Других дружков в вашем селе у меня нету. Пришлось поторопиться. Ребенок-то грудной. Погода, думал, испортится, завьюжит, что тогда?.. Ну и не зашел к Портному, повел их…

— Скоро ее выпустят? — спросил Митю Христов.

— Никого покуда не выпустили. А как с ней будет — не знаю.

Митю Христов облегченно вздохнул, ему хотелось, чтобы Тотка осталась в участке, а зачем — он сам не отдавал себе отчета.

— Ну расскажи, как живешь? — попросил Венков.

— Да все за партизанами гоняемся. Буцев, сам знаешь, из жандармов он, сочиняет разные планы, покуда разберешься в них, да поймешь что и как, голова вспухнет… И не всегда выходит так, как он задумает…

— Да, одно загадываешь, а выходит иное, — согласился Иван Венков. — Вот скажем, дочь у меня, дорога она моему сердцу и милей, нежели кому иному сын, и неведомо мне, какая у ней жизнь будет, по какой дорожке пойдет? Порой не сплю ночами, все об этом думаю… А ты вот холостой, нет у тебя таких забот… Ты человек вольный…

— Какой я тебе вольный, что прикажут, то и делаю! — раздраженно заметил Митю.

— Я в том смысле, что бессемейный ты.

Митю ничего не ответил, и дальше они шли молча.

— Ну, вот мы и пришли, — с облегчением сказал Венков, которого уже начинало тяготить это молчание.

Оба они увидели, как в освещенном окне колыхнулись обнаженные женские плечи.

— Невяна, гостя тебе привел, — крикнул Венков.

Женщина за окном исчезла.

— Бабы любят примерять наряды, — заметил Венков, останавливаясь на пороге.

— Может, спать укладывалась, — сказал Митю Христов.

— Без меня не ложится. Всегда дожидается. Да и рано еще.

Невяна открыла дверь, смущенно оправляя платье. Она поздоровалась с Митю за руку и пропустила его в наскоро прибранную комнату.

Пока Иван Венков, стоя спиной к ним, раздевался, Митю пристально разглядывал его жену. «И чего он спешит домой?» — подумал Христов. — «Было бы на что любоваться!»

Невяна ловко налила рюмки.

— Ты же знаешь, что я ракию не пью, — сказал Митю Христов, отодвигая рюмку.

— Выпить с устатку — милое дело! — сказал хозяин.

— Мутит меня от нее!

— Только одну, — уговаривал Иван. Митю укоризненно поглядел на него, взял рюмку. Они чокнулись. Ракия обожгла горло. Митю поморщился, помотал головой.

Невяна снова налила. Она ласково поглядывала на Митю. Он словно обмяк под ее взглядом и выпил еще. «Какая она была прежде, — подумал он, — стыдливая, зеленая еще, как незрелый персик. А теперь налилась вся». Такую перемену он подметил и в Тотке. Он повеселел. Его хмурое лицо словно посветлело. Иван заметил это.

— Пей! — обрадованно сказал он.

— Не горазд я пить, — покачал головой Митю, но все же выпил. Теперь на его лице застыла виноватая, не идущая к нему, улыбка.

— Давненько вы к нам не заглядывали, — говорила Невяна, занимая гостя.

— А я, ведь, тебе чем-то вроде крестного довожусь, — сказал Иван.

— Какого крестного? — спросил, не поняв, Митю.

— А помнишь, как ты на службу поступил?

Митю Христов снова нахмурился, мало приятного, когда тебе напоминают, что ты кому-то чем-нибудь обязан.

— Ну, я пошел! — сказал он, вставая из-за стола и, как его не удерживали, ушел.

Шагая крутыми, узкими улочками, Митю Христов направлялся кратчайшим путем к дому, где жила барышня Тодора Гайдова. Он хотел как можно скорее стряхнуть с себя безотчетное возбуждение.

Шаги его гулко отдавались в тишине. Под окном маленького дома, прилепившегося к склону над рекой Янтрой, Митю остановился. Открыв рот он жадно вдыхал свежий морозный воздух. Дрожащие от возбуждения пальцы забарабанили по стеклу. Подождал немного, глядя на темное окно. Занавеска не колыхнулась. Он снова постучал.

— Кто там? — спросил старческий женский голос. Митю Христов обернулся, мельком взглянул вниз, на реку, над которой горели огни фонарей и, стуча подкованными сапогами, подошел к двери соседнего дома.

— Кто там? — переспросил голос.

— Полиция.

Дверь скрипнула. Старая женщина взглянула на высокого полицейского.

— Вам кого?

— Тодору Гайдову!

— Нету ее, в деревню уехала. Мать у нее захворала. В воскресенье вернется.

Митю Христов помрачнел. Тодора была ему нужна сейчас, немедленно. Он хотел, чтобы она тихо отворила дверь, провела его в комнату, где на него бы пахнуло теплом и запахом ее тела. Этого он сейчас хотел больше всего на свете. Сглотнув горьковатую слюну, он молча пошел прочь.

Теперь он никуда не торопился, вяло переставлял ноги. Неудовлетворенное желание еще сильнее, чем выпитая ракия, туманило мозг, путало мысли. В душе его закипало озлобление.

Улица, где находился участок, так же была тиха и пустынна. Свет горел только в одном окне и оно словно поманило его. Спертый воздух, нагретый дыханием спящих вповалку в коридоре людей, заставил его поморщится. И тут из мрака коридора словно выплыла перед ним обнаженная грудь… И он уже ничего не видел и ничего не хотел видеть, кроме нее…