Чтение онлайн

Партизаны замерли, сжимая в окоченевших руках винтовки.

— Ну, веди нас! — сказал Георгий Ваклинов.

Партизаны последовали за Мишо в узкую расщелину. Мишо, широко раскрыв глаза старался что-нибудь разглядеть во тьме. Он слышал за собой тихие шаги товарищей, которых надо было вывести из ловушки. Но Мишо не думал об этом, другие мысли владели им. Он удалялся от родного села, которое продолжало притягивать его к себе как магнит. Только там он сможет освободиться от той тяжести, которая гнетет его душу. Он отомстит… за Тотку, за своего сына, которого он давно не видел… За позор… Отомстит за позор… Отомстит! Он не чувствовал усталости, он был жив!.. И он вел людей за собой…

— Далеко еще до выхода? — оборвал его мысли шепот командира.

Мишо остановился, вглядываясь во мрак.

— Вон там, где светлое пятно, — ответил Мишо.

Георгий обернулся к стоящему за ним партизану.

— Чтоб ни звука! Передай дальше.

Затаив дыхание Мишо пробирался к светлому пятну. Вскоре оно превратилось в клочок звездного неба. Мишо высунул из расщелины голову, ночь показалась ему необычайно светлой, даже стало страшно при виде бездонной глубины неба. Георгий, рядом с ним, припав к земле внимательно озирался и прислушивался к тишине, царящей над темными ложбинами. Невдалеке крикнула какая-то птица, и ему показалось, что звезды дрогнули от ее крика. Но крик не повторился, и он успокоился. Стояла глубокая тишина, и Георгий обрадовался ей как никогда еще не радовался. Притянул к себе Мишо и расцеловал его в обе щеки. Мишо обтер щеки рукой и, шепотом позвал притаившихся в ожидании партизан. Затем он лег на спину и уставился в звездное небо. После всего пережитого ему казалось, будто небо раскачивается у него над головой. Нет, он не успокоится, пока не отомстит!..

Партизаны вышли на каменистый кряж. Георгий Ваклинов долго вглядывался на юг, где чернела горная гряда. Наконец он вытянул руку и скомандовал:

— Туда!

Вереница партизан медленно поползла вниз по склону, растянулась. Мишо оглянулся и прикрываясь за кустом, шагнул в сторону и словно растворился во мраке.

Георгий остановился, пропуская мимо себя вереницу.

«Высокий — Бончук. За ним… прежде шел Дончо. А теперь женщина. Кто же это? А, Дафинка. А Страхил, Лиляна, Роза?.. Это — Владо. Перед ним шел Любчо… За Владо шел Доктор… Его взяли живым… Кто его знает, выдержит ли пытки… Надо будет перевести лазарет в другое место… Это Милчо, за ним шли Соня, Андрей, Камен, Алеша… Сколько же осталось… всего сорок пять человек. Димо в хвосте, как никогда. Опирается на палку и охает. Я не слышу, но чувствую что он охает про себя… Теперь самое главное не нарваться на засаду…»

Георгий поспешил вперед.

— Бончук, — окликнул он своего помощника. «Мишо здешний, пошлю его с Бончуком в дозор», — подумал он.

— Мишо Бочваров в дозор!

— Мишо! Мишо! — тихо понеслось по цепочке.

Никто не отозвался.

Георгий подождал немного… и понял. Поняли и другие.

— Товарищ командир, разрешите мне пойти с Бончуком! — попросила Дафинка.

Георгий удивился, подметив радостное волнение в ее голосе, и разрешил. Она поспешила вперед.

Дозорные скрылись во мраке. Партизаны двинулись следом. Они так осторожно переставляли ноги, словно опасались наступить на раскаленные угли.

— Димо отстал! — передали сзади по цепочке.

Георгий оглянулся и тихо скомандовал:

— Стой!

Партизаны остановились. Спустя некоторое время показалась медленно плетущаяся фигура Димо. Командир пошел к нему навстречу.

— Что с тобой? — спросил он.

— Ноги отморозил, — ответил Димо.

— До новой базы дойдешь?

— Постараюсь.

— Трудно будет, — раздумчиво проговорил Георгий и скомандовал привал. Он прошел вперед. Что это с ним происходит? Кажется у него притупилось чувство ответственности? После сражения он почему-то стал меньше беспокоиться о товарищах. Как же он забыл про Димо?.. Все они несут те же тяготы, что и он. И в сражении делали то же, что и он сам. Выходит, каждый из них мог бы его заменить. Надо, конечно, чтобы кто-нибудь стоял во главе отряда. Он командир, но ведь каждый из товарищей мог бы стать командиром не хуже его…

В стороне сидели Дафинка и Бончук. Они о чем-то шептались. Не лежат молча, как другие. Какая же сила вливает в них бодрость. По их виду можно было предположить, что они не чувствуют ни усталости, ни голода…

— Хватит отдыхать. Вставайте, товарищи!

Партизаны поднимались с земли и строились шеренгой.

Забрезжила заря, и звезды, как шаловливые дети, одна за другой, попрятались от нее.

Весеннее солнышко обогрело лес. Партизаны остро почувствовали, как они ослабели и устали. Им казалось, что все живое насмехается над ними — и черный дрозд, насмешливо посвистывающий на ветке, и трясогузка, помахивающая им хвостом, и бабочки, порхающие на прогалинах. Отдохнуть по-настоящему не было возможности. Тяжелые сражения сменились заботами о хлебе, о патронах. И сегодня во рту набегает голодная слюна. Надо было связаться с окружным комитетом партии, опереться на организацию… Сходить за больными товарищами…

Георгий собирался пойти в город, чтобы установить связь с окружным комитетом. Он нетерпеливо поглядывал на солнце, которое медленно ползло по небу, и как влюбленный дожидался вечера. Почистил ботинки, пытался расправить помятые брюки, достал зеркальце. Впалые щеки заросли щетиной. Вода была только в манерке у санитара, но попросить не решился. Намылился, пользуясь слюной, и долго скоблил щеки. Вечер вползал в лес, но над кронами деревьев было все еще светло.

— Товарищи! — обратился Георгий к партизанам. — Всем нам нелегко. Сидеть и ждать — легче не станет… Надо нам возобновить связь с окружным комитетом партии, прибегнуть к помощи товарищей… Добыть провизию, лекарства… Придется, по крайней мере, пока не окрепнем, поступить на содержание окружного комитета… Кроме того, Доктор в плену, кто знает, всего можно ожидать. Больных товарищей надо куда-то перевести… Да и Мишо тоже… кто его знает, что может учинить… Вот какие дела, товарищи… Труднее всего будет с лазаретом…

— Поручи это дело мне! — сказал Владо Камберов.

— Хорошо! — кивнул Ваклинов и продолжал, — я бы сам занялся больными, но никто, кроме меня, не знает явок и наших людей в городе. А сейчас самое главное — наш отряд. Его надо сохранить во что бы то ни стало. Поэтому пойдете на базу не вместе, а поодиночке.

Наступил вечер, но Георгий не торопился уйти. Ему не хотелось расставаться с товарищами. «Откуда взялась во мне эта размягченность, — думал он. — Наверно, от усталости». Он еще раз оглядел себя.

— Ну, пошли! — сказал ему Владо Камберов.

Георгий в последний раз обвел взглядом партизан и молча двинулся следом за ушедшим вперед Владо. Нагнал его и придирчиво осмотрел.

— Почисти обувь, завяжи шнурки. Да и штаны мог бы залатать как-нибудь, — сказал он.

Владо поглядел на свои порванные брюки, грязную, кое-как зашнурованную обувь и, с добродушной виноватой улыбкой, ответил:

— Мне почему то кажется, что если я приведу себя в порядок, со мной что-нибудь худое случится.

— Да ну тебя! — с досадой сказал Георгий.

Они вышли на опушку леса. Хмурое лицо Ваклинова прояснилось, и он некоторое время молча шел рядом с товарищем.

— А мне, не знаю почему, сегодня больше, чем когда бы то ни было хочется иметь приличный вид. Тяжело на душе. Такое у меня чувство, будто я иду на самое важное свидание в своей жизни.

— И то правда, — согласился Владо. — Если не удастся установить связь, считай, что отряд погиб.

— Это так, — Георгий вздрогнул при мысли об этом. — А ты постарайся сделать все возможное.

— Что-нибудь придумаю, — бодро ответил Владо Камберов.

Они обменялись крепким рукопожатием.

— До свидания.

— До свидания.

И каждый пошел своим путем.

Увидев огни города, лежащего в узкой долине, Георгий остановился и некоторое время глядел на них, затем быстро пошел вниз по склону. Под первым фонарем еще раз окинул взглядом свою одежду, обувь, затем смешался с прохожими и, через полчаса, свернув в переулок, направился к домику, прильнувшему к обрыву над рекой. Прохожие поредели, и он внимательно следил за всем окружающим, боясь оглянуться, чтобы не привлечь к себе внимания. Притулившийся к темному склону дом, казалось, приветливо подмигивал ему освещенными окнами. Георгий замедлил шаги, прислушиваясь, не идет ли кто за ним. В это время впереди замаячил, такой же, как и он сам, одинокий прохожий. Они разминулись, скосив глаза друг на друга. Георгий отворил калитку, вошел в палисадник и облегченно вздохнул.