Чтение онлайн

Она — умная, забавная, чуткая. Она всегда умела найти нужные слова, чтобы меня успокоить, поддержать или развеселить. Я даже отчасти была рада тому, что мне пришлось променять свою спальню на подвал — если бы не это, возможно, я бы никогда не обзавелась такой чудесной подругой, как Лили-Белла.

Однажды я попросила ее понаблюдать за папой и за Выжигателями, когда они объявятся. Она отсутствовала весь день, а, появившись вечером, встревожила меня своим озадаченным видом.

— Что-то не так? — нахмурившись, спросила я.

— Просто странно. Твой отец объявил о твоей пропаже, — недоуменно ответила Лили-Белла. — Сейчас десятки людей со всего Действера разыскивают тебя. Даже организовали поисковую команду. Горожане ищут тебя в лесу, а полиция расспрашивает соседей и твоих школьных подруг.

Я была поражена не меньше Лили-Беллы. Папа хотел, чтобы я спряталась, зачем тогда сказал остальным меня искать? Хотел ввести их в заблуждение, а потом сказать, что я нашлась — после того, как Выжигатели покинут город? Но тогда мне придется врать, глядя в глаза тем, кто меня искал, а мне бы очень этого не хотелось.

Я решила просто подождать. Время, так или иначе, расставит все на свои места.

Меня искали всем городом, но отыскать не могли — неудивительно, ведь я против воли пряталась там, где никто и не подумал бы меня искать.

Месяц спустя энтузиазм горожан поутих — они наверняка решили, что им уже никогда меня не найти — живой. А я… я поняла, что папа не собирается выпускать меня отсюда. За все время, что я Лили-Белла поглядывала за отцом, она ни разу не видела, чтобы он разговаривал с людьми, похожими на Выжигателей. На мои крики он не реагировал, делая вид, что меня и не существует вовсе.

Был еще один случай, окончательно убедивший меня в том, что я — не беглянка, а пленница. В очередной раз открывая подъемник, я увидела фисташковое мороженое в хрустальной вазочке — помимо обычного уже обеда из супа в глубокой тарелке, гренок и нескольких ломтиков сыра. Разумеется, мороженое я съела подчистую, даже, стыдливо оглядевшись по сторонам, вылизала креманку. К обеду почти не притронулась — желудок был полон вкусной прохладой.

Не прошло и нескольких минут, как меня вдруг неудержимо потянуло в сон — и это в два часа дня! Я прилегла, на мгновение прикрыла отяжелевшие веки… и провалилась в долгий, лишенный сновидений, сон.

Проснувшись и едва успев открыть глаза, вздрогнула от громкого голоса Лили-Беллы, в котором явственно звучало беспокойство.

— Господи, я чуть с ума не сошла! Ты почему не просыпалась?

Мне и самой хотелось бы это знать. Я перевела взгляд на часы, которые папа чуть кривовато повесил напротив кровати, недоуменно нахмурилась. Три часа.

— Я спала всего час, — недовольно сказала я.

— Тринадцать не хочешь? — хмуро произнесла Лили-Белла. — К твоему отцу приходили гости. Говорили о тебе. Вряд ли это совпадение — думаю, твой отец подсыпал тебе снотворного, чтобы ты не могла дать о себе знать.

Я сглотнула острый комок в горле. Взглянула на креманку, в которой прежде было вкуснейшее мороженое. Папа усыпил меня как собаку — ну и пускай, что всего лишь на несколько часов! А чтобы хоть как-то облегчить вину за свой чудовищный поступок, сделал это с помощью моего любимого лакомства.

Мне показалось, что я тону. В горечи, разочаровании, обиде, как волны, накрывших меня с головой. И хотя я молчала, хотя не проронила слезы, Лили-Белла поняла, что происходит со мной. Села на кровать рядом, положила руку рядом с моей. Друг друга коснуться мы не могли — наши параллельные миры пересекались только визуально. Но я знала — если бы могла, она бы сжала мою ладонь. И в тот миг я словно почувствовала ее прикосновение — ласковое, ободряющее. Стало немного легче.

— Значит, он не хочет меня выпускать, — тихо произнесла я. — Думает, что я одержима Сатаной. Не хочет… чтобы кто-то узнал об этом.

— Может даже думает, что так будет лучше для тебя, — со вздохом сказала Лили-Белла. — Многие люди боятся, что маги — одержимые — могут не совладать со своим даром и причинить вред другим.

— И такое правда бывало?

Лили-Белла кивнула.

— К сожалению, да. Но это не дает право людям винить невиновных. Маги — как псы, уж прости за сравнение. Есть дикие, озлобленные, агрессивные — те самые порченные, о которых постоянно говорят. А есть милые дворняжки…

— Как я? — я улыбнулась сквозь слезы.

— Неет, — протянула Лили-Белла, ласково глядя на меня. — Ты — особенная, в тебе есть порода.

— Глупая, я люблю кошек, — рассмеялась я. — Сравнение с ними нравится мне гораздо больше.

Смех быстро затих, стоило мне подумать: как долго мне еще предстоит пробыть здесь? Лили-Белла не может влиять на мир живых, а значит, не может и рассказать людям обо мне. Папа считает меня чудовищем, хотя и не забывает кормить. По-своему, он заботится обо мне. Но любит ли?

Вряд ли. Боюсь, его любовь ко мне прошла в тот самый миг, когда от нас ушла мама — женщина, которую он любил больше жизни.

Повзрослев, я часто думала о том, что произошло. Поняла, что ошибалась — ненавидеть меня отец начал гораздо раньше. Когда я стала проявлять свои способности. Каждый раз, говоря о том, что вижу «странных серых людей», мертвых, порой искалеченных и обезображенных людей, я словно забивала гвоздь в крышку гроба. Наша семья рушилась по кирпичику каждый раз, когда я, наивная, делилась с родителями своими страхами. А уход матери стал последней каплей для отца…

Да, он мог бы выбрать меньшее из двух зол и отдать меня Выжигателям, которые бы усмирили мой дар, запечатали его — но что потом? Общество жестоко порицает семьи заклейменных, а церковь пристально за ними следит: а вдруг это именно родители — последователи Сатаны, вдруг именно они виноваты в том, что у их детей порченная кровь?

Для истово верующей матери это стало бы ударом. А для отца… я больше не была его маленькой девочкой. Для него отныне я стала монстром, которого приходилось скрывать ото всех.

Мы планировали заехать к Шейле Макинтайр, но с этим пришлось немного повременить — Лори послала мне смс-ку, что последний урок отменили — учительница заболела. Я отпросилась на полчаса, чтобы отвезти дочь домой. Флетчер лишь равнодушно пожал плечами и попросил подбросить его до ближайшего кафе — мое присутствие, кажется, ему совершенно не требовалось.

Заводя мотор, я с полминуты наблюдала за ним через стеклянную витрину кафе, где мой напарник решил пообедать. Пальто он снял и аккуратно повесил на вешалку — а не бросил на диванчик рядом с собой, как подавляющее большинство постояльцев. Что-то заказал, не реагируя ни на призывные взгляды двух хорошеньких студенточек за соседним столиком, ни на улыбку официантки, сменившуюся разочарованной гримаской. Одиночка — он словно бы отгораживался от всех невидимой стеной.