Чтение онлайн

Несмотря на безобразия, которые мы учинили над своими организмами, пиво подействовало должным образом, и потекла приятная, непринужденная беседа.

— Я хотела бы продолжить тему любовниц, — после выпитого настроение Лапкиной стало игривым, она кокетливо закинула ногу на ногу и уставилась на нас, переваривающих ее предложение.

— Хорошо, ты когда-нибудь занималась любовью с женщиной? — задал я вопрос не совсем по теме.

— Да… — не сразу ответила она.

— Ну, и как впечатления?

— Впечатление двоякое, с одной стороны, хорошо то, что девушки, как правило, чистенькие, аккуратные и от них хорошо пахнет. Но не хватает той степени жестокости, которая присуща сексу с мужчиной.

— Ну в таком случае, Леночка, ты не настоящая лесбиянка, как и мы не настоящие педики, однополая связь интересует нас только в плане эксперимента, — присоединился к нам Краснощеков.

— А вы что, трахались с мужиками? — Лапкина все больше проявляла интерес к теме разговора.

— Нет, пока нет, но один психолог сказал мне, что я являюсь латентным гомосексуалистом, — ответил я.

— Объясни мне, глупой этот, мудреный термин, — Елена потянулась за сигаретой.

— Да уж, коллега, будьте скромнее, перестаньте выпендриваться, — Алексей по-голливудски щелкнул "Ронсоном", давая Лене прикурить.

— Охотно, — начал я, — мой приятель спросил, какой позе я отдаю предпочтение в сексе и, узнав, что меня больше всего возбуждает коленно-локтевая, пояснил: раз я предпочитаю не видеть лица партнера, значит у меня склонность к садизму. А все садисты являются латентными гомосексуалистами.

— Очень исчерпывающее по своей непонятности объяснение, вам приятель не поведал признаков латентной зоофилии? — захихикал Краснощеков, — а то я в последние время на черепашек западать стал, очень часто хожу в зоомагазин.

— С каким удовольствием и самозабвением мы говорим о вещах противоестественных и богопротивных и вообще поем гимн греху! — внезапно меня охватило какое-то внутреннее беспокойство, как будто все, что сегодня произошло, сконцентрировалось и с последней фразой напарника, с негодованием выплеснулось наружу, — вместо того, что бы заниматься поисками смысла жизни, используя в разговоре похабные категории и смакуя подробности того, о чем даже думать-то грешно, нам надо заниматься поисками, используя другой источник вдохновения, — я затянулся и продолжил, — все жизненные истины просты, ответы на все вопросы уже найдены и главное, что мы все это знаем, но перестроить свое мировоззрение нам лень, ведь нужно больше думать. А думать это значит работать, а не баловаться этим уникальным механизмом, данным нам природой. Сознание — это ключ и, чтобы открыть дверь этим ключом, нужны руки, а руки у нас грязные.

При этих моих словах Краснощеков убрал руку с талии Лапкиной и в недоумении уставился на меня:

— Ты, что, Михайлов, с двух бутылок пива убрался или на тебя снизошло сатори?

— Чаще святое писание надо читать и о Боге думать, — я продолжал мерить комнату шагами.

— Бога нет, — произнес Алексей сакраментальную фразу, — и, оттоптав эту бренную землю, ты отправишься в небытие, недолгое время покормив червей.

— Докажи, что его нет, — возмутился я.

— Э, нет, это вы сударь должны доказать, что он существует, — возразила Елена.

— Я все пытаюсь себе это доказать, но в последний момент что-то не срастается, и, пока мы не уверены ни в том, ни в другом, грешить, дорогие мои, надо поменьше! — я плюхнулся на диван рядом с Лапкиной.

— Доказать это не представляется возможным никому из живых, а мертвым доказательства ни к чему. Что о грехе, то это понятие растяжимое. — Краснощеков положил руку на коленку Леночки. Его полузакрытые, с хитрыми морщинками по углам, глаза пристально смотрели на меня. Я поежился, поняв, что мы думаем об одном и том же.

— Вы ведь, сударыня, не откажитесь позаниматься сексом втроем? — спросил Алексей, неожиданно повернувшись к Леночке.

Неожиданно для нас она с абсолютно серьезным видом ответила:

— Почему бы и нет.

Дальнейшие события в очередной раз доказали мне мою бесхребетность и то, что произошло, затушило благочестивый порыв найти выход из создавшегося нравственного тупика. Лена оказалась ласковой и нежной, при всем при этом ее движения были расчетливы и точны, чего нельзя было сказать о нас. Я, например, расслабился полностью, только когда Краснощеков погасил свет…

Через полчаса мы лежали на сдвинутых топчанах, предаваясь релаксу.

— Неординарные ощущения, — Краснощеков жадно затянулся.

— Я больше с вами, волками, на такие темы разговаривать не буду! — перебила его Лена.

Я приподнялся на локтях и посмотрел на нее. Она улыбалась и дрожащими пальцами пыталась застегнуть блузку. Затем, видя что с дрожью ей не справиться, она выхватила сигарету из только что ласкавших ее пальцев Алексея и сделала глубокую затяжку.

— А я в следующий раз, а в том, что он будет иметь место, я не сомневаюсь, возьму с собой черепашку. — Краснощеков сохранял способность шутить в любой ситуации.

С утра была оттепель. Оттепель в этом городе — это грязная жижа вдоль тротуаров, брызги из-под колес, оставляющие на одежде несмываемые пятна, ну а состояние дорог таково, что любая лужа может оказаться невероятно глубокой. Именно в такую лужу я и угодил: воронкообразное углубление в асфальте с ледяными краями, где вода доходила мне до средней трети голени. Я чувствовал себя насекомым, попавшим в ловушку, устроенную муравьиным львом. После нескольких неудачных попыток вылезти, сохраняя вертикальное положение тела, я упал на бок и выбрался из воронки ползком. Нет ничего смешнее, глупее и обиднее, чем упавший в лужу человек, тем более если он делает это с таким сосредоточенно-серьезным выражением лица, какое было у меня. Какая-то старушка с авоськой и с рюкзаком втрое больше ее самой шарахнулась от меня со словами:

— Нажрутся, подонки. Сталина на вас нет!

— Я к тебе, старая, на вызов приеду, тогда посмотрим, на кого Сталина нет, — огрызнулся я.

Мокрые штаны и полная каша в голове — идеальное начало дня только для убежденных оптимистов. На протяжении оставшегося пути до дома я дрожал и, стуча зубами на разные лады, повторял одну и ту же фразу:

— Я споткнулся, я споткнулся.

Думать не хотелось. Подойдя к двери парадной, я с силой дернул ее на себя, но она не открылась. Я опять дернул, и тут с другой стороны потянули, я отпустил ручку.

— Здравствуйте! — поздоровался я с соседкой по лестничной площадке. Она с удивлением оглядела меня, кивнула и отправилась дальше, выгуливать собачку.

"Ну, вот приехали, я уже не помню, в какую сторону открывается дверь в моей парадной. Может надо было поехать к Краснощекову на дачу с его друзьями, там, как всегда, должно быть очень весело, хотя я и устал от тотального веселья. С другой стороны, судя по тому, что со мной происходит с самого утра, я явно двигаюсь не в том направлении. Нет, надо было рвать с напарником за город. Поел бы там шашлычков. Попил бы целебного красного вина и, как в прошлом году, покатался бы по гололеду в тазу, привязанному к бамперу автомобиля, или просто искупался бы в проруби после русской баньки, что может быть прекраснее", — бродили в моей голове остатки мыслей.