Чтение онлайн

Дом меня встретил уютным запахом холостяцкой яичницы, над приготовлением которой корпел мой сосед, а когда мокрые штаны упали к ногам и соседский голос позвал к столу, мое настроение немного улучшилось.

— Ну, как дежурство? — препарируя вилкой глазунью, поинтересовался сосед.

— Как, как — по-разному, — я никак не мог довести количество сахара в чашке до требуемого, — для больных — хорошо, для меня — отдельный разговор.

Наконец, кофе стал сладким в достаточной для меня степени, и мы на некоторое время отключились от регулярного утреннего обмена мнениями о дне прошедшем. На протяжении всей трапезы я пытался сформулировать так мучавший меня этой ночью вопрос о существовании всевышнего. Мое лицо, видимо, выражало крайнюю степень сосредоточения, а сосед, ждавший, как и я, начала беседы, молчал.

— Слушай, Данила, ты ведь всерьез занимаешься богословием, объясни мне грешному, что все это значит?

— Вы что, на работе опять выпивали? Как вы умудряетесь больных-то лечить?

— Все было гораздо хуже, — ответил я, — наверное, нет греха, который бы я не совершил за прошедшие сутки.

— Могу себе представить, — усмехнулся сосед.

Я не хотел вдаваться в подробности, но был уверен, что Данила вряд ли способен думать обо мне так плохо.

— Я тебе давно говорил, что в нашей жизни для того, чтобы что-то исправить, надо искать источник всех злоключений в себе самом. Ты же слушаешь меня только, когда пьяный, а когда трезвый, ты тушуешься и максимум, что просишь у меня — библию и то, подозреваю, чтобы быстрее заснуть, бездумно подержав ее перед глазами минут пять, — Данила опять горько ухмыльнулся.

— Так, что же мне делать? — затягиваясь сигаретой после трапезы, спросил я.

— Не знаю, думай сам, а, вообще, я тебе уже тысячу раз говорил. — Сосед замолчал и начал ходить по кухне из угла в угол, — ты думаешь, я с собой справиться могу? Нет, не могу! Сегодня я уезжаю.

— Куда это? — поинтересовался я, радуясь некоторой передышке в разговоре.

— Я думаю, тебя это вряд ли заинтересует, — наблюдая за моей реакцией, начал сосед издалека.

— Да рассказывай, не темни, что это за дешевые выкрутасы, — с утра, особенно тогда, когда мозг еще пьян, я не очень люблю играть в психологические игры и хочу, чтобы люди выражались ясно и кратко.

— Ну, к старцу я еду, в Псковскую область. Налить тебе еще кофе?

Я не раз слышал от Данилы и людей его круга о монахе Николае, живущем где-то отшельником. Разговор на эту тему состоялся у меня с соседом после прочтения "Братьев Карамазовых". Мои рассуждения по поводу психического состояния Федора Михайловича были переведены Данилой в русло разговора об институте старцев на Руси. От него я узнал, что таковые существуют и по сей день. С детства напичканный отрывочными сведениями о восточных философских концепциях, я был приятно удивлен, что и у нас существуют люди, которых можно назвать "просветленными", и от которых можно получить ответ. На протяжении жизни у человека скапливается огромное количество вопросов об окружающей действительности. И когда этот груз становится невыносимо тяжелым, нужен тот, кого можно было бы спросить: "что происходит?", и если не получить прямой ответ, то хотя бы найти приблизительно верный путь. Внезапно я понял, что такая поездка мне и нужна.

— Я еду с тобой! — без всякого вступления заявил я. Сосед бросил на меня многозначительный взгляд:

— Одевайся, автобус через два часа.

То, что я делаю что-то особенное, важное в моей жизни, я понял, только оказавшись во чреве давно выработавшего свой ресурс "Икаруса". Довольно символично, что меня везет такая рухлядь. Битый небитого везет. Было бы глупо ехать за смыслом жизни на сверкающем новом "Лексусе". Видя, что Данила как-то торжественно напряжен, я попытался завязать пустую праздную беседу, но, наткнувшись на стену односложных ответов типа "да" и "нет", прекратил эти попытки. Пришлось разгадывать кроссворд в каком-то бульварном журнальчике, предусмотрительно прихваченным мною из дома. Дело шло, пустые клеточки довольно быстро заполнялись, скачущими в такт неровностям дороги, буквами. Этому обстоятельству я радовался как ребенок: "Ай да я, мой кругозор не так уж и узок".

— Расстройство восприятия, когда человек вследствие нарушений психической деятельности, видит, слышит, ощущает то, что в реальной действительности не существует, — прочел я в слух.

"О, галлюцинация, подходит", — я откинулся на спинку кресла и принялся анализировать возникшие в моей голове ассоциации. Перед глазами возникли вчерашние героиновые грезы. Как ни странно, я помнил их от и до. Откуда берутся образы, которые рождаются в воспаленном мозгу, и кто их хозяин? То, что не я это точно, потому что, роясь в памяти, я не мог ни к чему привязать образ этой девицы, которую в реальной жизни никогда не видел. Является она ли она цельным образом, или это какой-то символ? Я детально восстанавливал ее внешность, все шло, как по маслу, и тут я понял, что ни разу не посмотрел ей в глаза. Без глаз образ был пустым и фальшивым. У меня появилось ощущение, которое возникает тогда, когда отчаянно пытаешься что-то вспомнить, но так и не можешь этого сделать. Не мог же я помнить лицо, не видя глаз, бред какой-то. Хотя, в конечном итоге, это и был бред. Перед глазами возник образ девицы, растворившийся в воде бассейна. Эта картина наглядно иллюстрировала то состояние, в котором я сейчас находился: такие же расплывчатые линии, та же неясность изображения. Откуда-то издалека пришло ощущение, что когда-то я уже это видел. Или, может быть, когда-нибудь увижу. Последняя мысль взбудоражило меня, поскольку была произнесена кем-то другим, внутри меня. Я повернулся к соседу, он спал.

"Хорошенькие дела, голоса какие-то, все, на фиг, надо поспать". — Как бы в ответ на мои мысли сидевшая впереди меня грузная женщина откинула спинку кресла, тем самым вынудив меня сделать то же самое. В горизонтальном положении паутина кроссворда начала расплываться перед глазами, и я задремал.

Сон в транспорте приобрел для меня какую-то загадочную притягательность, которую я для себя объяснить не могу. Вернее, я не могу объяснить того, почему мне хорошо и уютно спится в местах совершенно не приспособленных для сна. Я спокойно могу уснуть на носилках в карете скорой помощи, на самом неудобном и жестком топчане на работе, а также меня всегда манили своим уютом и интимностью всевозможные кресла, раскладушки и шезлонги. Вот и сейчас я вырубился в кресле "Икаруса" и, надо признать, мой сон был крепок, спокоен и не изобиловал сновидениями, лишь под конец откуда-то издалека выплыло уже знакомое изображение девушки. Видение споткнулось о мое отражение в стекле, как только я открыл глаза, затем просочилось в темную чащу леса и там исчезло, окутанное вечерними сумерками.

— Какой-то больно депрессивный вид у природы, да и ты, Данила, не очень-то весел, — я толкнул соседа, который самозабвенно наматывал на палец прядь волос, что говорило о крайней степени сосредоточения. — Что ты читаешь?

— Я, в отличии от тебя, настраиваю себя соответствующе, в конце концов, для меня все это очень серьезно, — ответил он.

— А мне вот голые бабы приснились, — соврал я.

— Для тебя это очень прогнозируемое явление, ничего другого я не ожидал.

На этом разговор завис, потому что сосед продолжал читать. А у меня почему-то пропало желание шутить. Через некоторое время автобус остановился, и мы вышли на скучную центральную площадь маленького периферийного городка.

— Вот он, уездный город "Н", — оглядевшись, начал я, — мечтаю жить в таком месте. Здесь все прекрасно, вот, посмотри, справа — местный лобаз, в котором личность отягощенная "Агдамом" или, что более романтично, самогоном, может найти все что угодно, начиная от хлеба насущного и заканчивая подвесным двигателем для моторки или мотоциклом "Минск".

— Может нам тоже чем-нибудь отяготиться, — предложил Данила, — дорога длинная.

— Это твоя идея или Иоанна Златоуста, которого ты сейчас читал? — я направился в сторону магазина.

— Если бы во времена Иоанна Златоуста был "Агдам", он бы ничего не написал, — сосед направился за мной.

Взяв две бутылки вездесущей "Балтики" № 3, мы опустились на пошарпанную деревянную лавочку, посидеть на дорожку и промочить горло на ход ноги.

— Сколько нам идти? — поинтересовался я.

— Как мне сказали, километров пять-семь, а вообще надо поинтересоваться у местных, выяснить подробности.

— Как? — поперхнувшись пивом, удивился я, — ты даже не знаешь как идти? — перспектива ночевать неизвестно где, возможно даже в лесу, радовала меня не особенно.

— Не волнуйся, идти недалеко, все будет в порядке и переночевать есть где, мы с тобой не первые.

Я ему поверил. Убедиться в том, что мы не первые и не единственные, помог, как всегда, случай. Невдалеке от нас остановилась потрепанная "копейка", из которой вылезли две характерно одетые девушки. У обеих на головах были повязаны большие цветастые платки. Длинные юбки и рюкзачки дополняли образ.

— О, эти точно должны знать, пошли, — аккуратно поставив пустую бутылку рядом со скамейкой, я направился в сторону девиц.