Чтение онлайн

— Нет, но если вы там работаете, мы немедленно к вам присоединимся, — пустил Краснощеков в ход все свое обаяние.

Маша густо покраснела, кивнула головой и ретировалась обратно к подругам.

Через полчаса, пролетевших за тщательным обнюхиванием, разглядыванием и, в конечном итоге, поеданием форели, селектор хрипнул:

— 8652 ножевое, поехали.

— О, напарница, получишь боевое крещение, посмотришь человеческие потроха, — Краснощеков нагнал страху на и без того взволнованное существо.

— Вы мне только объясните, что я должна делать, а то ведь я в первый раз, — попыталась улыбнуться Машенька.

— Что ты должна делать, тебе в училище объяснили, а на вызов поедешь одна. У нас так принято.

Маша окончательно перестала ориентироваться во времени и пространстве, и по-моему, была на грани обморока.

— С такой нежной и сложной душевной организацией, как у Машеньки, нельзя контактировать посредством жлобского, солдафонского юмора, пахнущего конским потом! — я презрительно глянул на напарника и открыл перед юной особой дверь кареты.

— А мне нравится запах конского пота, и не только запах, но и вкус, — Алексей преступил все рамки приличия и понес полную околесицу.

Я не стал провоцировать Краснощекова на дальнейшие нелепости и юркнул к Маше в карету, под предлогом ознакомления студента с медицинской аппаратурой…

Моя словесная диарея купировалась на площадке перед дверью квартиры, из которой поступил вызов, сама дверь, кстати сказать, была открыта. Краснощеков предостерегающе поднял руку, и мы проникли во чрево квартиры.

— Скорую вызывали? — крикнул я в пустой коридор.

Из боковой двери вышел ничем не приметный человечек и засеменил к нам, на ходу повторяя:

— Быстрее помогите, сделайте что-нибудь.

В одной из комнат на груде тряпок подозрительно тихо лежала женщина. Кожные покровы были пугающе бледны. Полы разорванного халата в желтый цветочек были распахнуты и обнажали внушительную колото-резанную рану в правом подреберье.

— Так, Маша, беги к водителю и возвращайся вместе с ним и носилками, — скомандовал Краснощеков.

В это время я уже измерял давление, а Алексей стал налаживать капельницу. К нашей чести надо заметить, что в критические минуты мы можем действовать грамотно и оперативно, несмотря на все наше разгильдяйство. Мы произвели инфузию противошоковых препаратов, наложили повязку и вызвали милицию.

— Где там Маша с Панковым ходят? — спросил я у напарника.

— Да и мужичок этот куда-то запропастился, — пожал плечами Краснощеков, — хотелось бы вообще узнать, что здесь произошло.

В этот момент в дверях показалась наша практикантка.

— Тебя, милая моя, только за смертью посылать, — выразил я свое недовольство.

Несмотря на мое замечание, Маша оставалась неподвижна и продолжала молчать. Мы с Краснощековым, как по команде, повернули к ней головы. Маша была бледна и своей бледностью могла поспорить с нашей пациенткой, глаза были широко открыты и всю ее колотило, как в лихорадке, но самое ужасное было то, что к тонкой изящной шее бедной девочки был приставлен длинный, в ржавых пятнах кухонный нож. Из-за ее плеча торчала плешивенькая головенка того самого мужичка, который встретился нам в коридоре.

— Хотите я ей голову отрежу? — прохрипел он и посмотрел на нас совершенно безумными глазами.

На некоторое время мы оцепенели, а мужичок, не видя никакой реакции с нашей стороны, подтянул Машу к себе за плечи и еще глубже вдавил острое лезвие в мягкие ткани шеи.

"Спокойно", — подумал я, — "только бы в обморок не грохнулась, а то точно перережет каротис и привет".

— Давайте так: вы отпустите девушку, а мы покинем вашу квартиру и больше никогда сюда не вернемся, — показывая руки и поднимая их вверх начал переговоры Алексей.

Я хочу посмотреть как она умрет, — ответил мужичок и улыбнулся, обнажая желтые зубы.

Во дворе послышался шум двигателя и хлопанье дверцами.

— Слушай, у тебя еще есть шанс уйти, пока сюда не поднялась милиция. Мы обещаем ничего им не говорить и тебя не преследовать, — я начал нащупывать в кармане телескопическую дубинку, которая была у меня на всякий случай.

В это время раздался продолжительный звонок в дверь.

— Вовремя, нечего сказать, — подумал я, сжимая рукоятку дубинки.

Реагируя на звонок за своей спиной, сумасшедший ослабил хватку и на какую-то долю секунды отвел руку с ножом от девушки. Я был готов и, используя момент, со всей силы рубанул дубинкой ему по запястью. Послышался хруст ломающихся костей, мужик заорал, выронил нож и схватился за поврежденное место. Краснощеков, почувствовав кураж, огрел новоявленного калеку табуреткой по голове, едва не задев одеревеневшую от страха Машу. Замок отлетел, входная дверь распахнулась и в комнату ворвались трое здоровенных омоновцев.

Часа через два, после всяких объяснений, протоколов, госпитализации обоих пострадавших мы решили отвезти Машу домой, предварительно напоив ее реланиумом.

Практику ты на три недели вперед прошла, ставим тебе пять! — попытался шуткою ободрить девушку Краснощеков.

Эмоциональный накал охлаждала будничность уличной пробки на Невском проспекте. Некоторые восхищаются им и даже ходят туда гулять. Я же по возможности обхожу петербургский бродвей стороной, и мне больше нравятся менее людные и шумные места нашего города, к примеру, набережная реки Мойки, куда, кстати, мы и отправляемся сейчас на вызов.

— Ужасная жара, как так можно, куда только эти синоптики смотрят! — Краснощеков высунулся в открытое окно, но тут же вернулся в первоначальное положение, так как на улице из-за сильной загазованности было еще хуже.

— Давайте ложняков накидаем, купим вина, возьмем пару-тройку фельдшериц и поедем на Щучье озеро, — Панков включил мигалки и выехал на встречную полосу.

— Будем купаться, совокупляться, водка пить, свинья валяться, — проговорил я севшим от долгого молчания голосом.