Чтение онлайн

Последовала суета очередных прибытий и прощаний, и где-то с полчаса хозяин был занят. Затем последовало небольшое затишье и он снова повернулся в ее сторону. Она все еще сидела со своими студентами и они все так же много болтали, но она, видно, уже не особо прислушивалась. Она оперлась на столик, сидя между мальчиками, и не спускала глаз с бара. Сначала хозяину показалось, что она глядит на него, и изобразил подобие улыбки, чтобы не показаться невежливым. Но на лице женщины не мелькнуло ответного приветствия, и он понял, что она смотрит не на него, а на мужчину, сидящего у бара через два места от него.

Хозяин повернулся, посмотрел на мужчину и подумал с легкой горечью. Ну, да, конечно. Он был американец, по имени Краун, молодой, около тридцати, с пробивающейся проседью в волосах, высокий, но не слишком, как эти студенты. У него были большие серые, настороженные глаза с густыми черными ресницами, и презрительно изогнутая линия мягких губ, которые смотрелись так, будто не раз втягивали его в разные неприятности. Хозяин знал его как и сотню других таких же, забегавших сюда несколько раз в неделю пропустить стаканчик. Краун жил поблизости. Хозяин знал, что он уже давно в Париже. Обычно он являлся поздно вечером и всегда один. Он не пил много, может, два виски за вечер, хорошо говорил по-французски, и его, казалось, всякий раз забавляло, что женщины неизменно и настойчиво поглядывают на него.

Хозяин прошел вдоль стойки и поприветствовал Крауна, отметив что тот хорошо загорел.

– Добрый вечер, - сказал он.
– Что-то не видел вас последнее время. Где вы были?

– В Испании, - ответил Краун.
– Только приехал три дня тому назад.

– Ах, вот почему вы такой черный, - сказал хозяин. И, как бы сожалея, он дотронулся до своего подбородка.
– Я сам просто зеленый.

– Самый подходящий цвет лица для владельца ночного клуба. Не стоит сожалеть, - серьезно отметил Краун.
– Посетители бы чувствовали себя не в своей тарелке, если бы видели перед собой розовощекого и пышущего здоровьем хозяина. Они бы заподозрили, что в вашем заведении, что-то неладно.

Хозяин рассмеялся.

– Наверное, вы правы. Разрешите угостить вас.
– При этом он позвал бармена.

– Но здесь действительно как-то зловеще, - продолжал Краун. Смотрите, как бы кто не донес в полицию, что вы предлагаете американцу что-то бесплатно.

Ага, промелькнуло у хозяина, сегодня он выпил больше, чем я предполагал, и он глазами сделал знак бармену побольше разбавить.

– Ездили в Испанию по делам?
– поинтересовался он.

– Нет, - ответил Краун.

– А. Для удовольствия.

– Нет.

Тогда хозяин заговорщически ухмыльнулся:

– А... дама...

Краун хихикнул.

– Обожаю приходить сюда и болтать с вами, Жан, - сказал он.
– Как мудро вы разделяете женщин и удовольствие.
– И он покачал головой.
– Нет, не дама. Нет, просто поехал туда, потому что не знаю языка. Мне нужно расслабиться, и ничто не действует так расслабляюще, как место, где ты никого не понимаешь, и никто не понимает тебя.

– Все туда ездят, - ответил хозяин.
– Все в наше время любят Испанию.

– Конечно, - сказал Краун, потягивая из бокала.
– Там сухо, беспорядочно, мало народу. Как же можно не любить такую страну?

– Вы сегодня в необычно приподнятом настроении, мистер Краун, не так ли?

Краун мрачно кивнул:

– В приподнятом, - сказал он. Он быстро допил свой бокал и швырнул пятисотфранковую бумажку за виски, выпитые до угощения хозяина.
– Если у меня когда-то будет свой бар, Жан, придете и я угощу ВАС, - сказал он.

Пока Краун ждал сдачи, хозяин посмотрел вглубь зала - женщина, сидевшая между двумя студентами, продолжала смотреть мимо него на Крауна.

Не про вас, мадам, подумал хозяин с горьким удовлетворением. Сегодня уж оставайтесь с вашими студентиками.

Он провел Крауна до двери и вышел с ним на улицу, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха. Краун немного постоял, задрав голову на высокие небоскребы и усыпанное звездами небо.

– Когда я учился в колледже, - вдруг произнес он.
– Я не сомневался в том, что Париж веселый.
– Он повернулся к хозяину, они пожали руки, пожелав друг другу спокойной ночи.

Улица была темной и пустынной, воздух прохладным и хозяин постоял немного у двери, провожая взглядом медленно удаляющуюся фигуру.

Его шаги гулко отдавались в тишине спящей улицы с плотно зашторенными окнами. Краун казался нерешительным и почти печальным. Странное время суток, подумалось хозяину, следившему за силуэтом, растворяющимся в блеклом свете фонаря. Плохо сейчас оказаться одному. Интересно, так ли он выглядел бы на одной из американских улиц.

Спустя несколько минут хозяин вернулся обратно в бар, морща нос от застоявшегося воздуха прокуренной комнаты. Дойдя до бара, он увидел, что женщина встала. Она быстрым шагом направилась к нему, оставив своих студентов, которые застыли в удивленных позах привстав из-за столика за ее спиной.

– Вы не могли бы мне помочь?
– спросила она. Голос ее звучал напряженно, будто она с трудом сдерживала свои чувства, на лице ее появилось странное выражение истощенности и возбуждения, отмеченных ночью.

Я опять ошибся, подумал хозяин, вежливо кланяясь в ее сторону. Ей уже далеко за сорок пять.

– Чем могу быть полезен, мадам?
– спросил он.

– Тот мужчина, который стоял вот здесь, - продолжала она.
– Тот, с которым вы вышли на улицу...

– Да?
– Хозяин принял свое выжидательное, полное непонимания выражение лица, подумав, Боже, в ее-то возрасте.

– Вы знаете его имя?

– Ну... дайте-ка припомнить...
– И он сделал вид, что старается вспомнить, дразня ее за это неприкрытое и непристойное преследование, наказывая за оскорбление памяти о тех женщинах, которых она ему напомнила всего несколько часов назад.
– Да, кажется так, - сказал он.
– Краун. Тони Краун.

Женщина закрыла глаза и оперлась рукой о стойку бара, как будто пыталась сохранить равновесие. Поймав озадаченный взгляд владельца бара, она открыла глаза и оттолкнулась немного поспешно от опоры.
– Вы случайно не знаете, где он живет?
– спросила она. Ее голос потускнел, и у мужчины появилось мимолетное необъяснимое впечатление, что она с облегчением бы услышала отрицательный ответ.

Он колебался. Затем пожав плечами, он дал ей адрес Крауна. В его задачи здесь не входило воспитание посетителей. Его дело управлять своим баром, а значит ублажать клиентов. И даже если сюда включались нелепые стареющие леди, спрашивающие адреса молодых людей, то это было их дело.

– Вот, - сказал он.
– Я напишу вам.
– Он быстро нацарапал адрес на листке блокнота, оторвал его и протянул ей. Он твердо держал листок, и по его легкому шелесту он понял, что у нее дрожат руки.

И тут он не смог отказать себе в удовольствии съязвить: