Чтение онлайн

– Хочу научиться играть в бары, - вставил Тони.
– Хочу научиться попадать в дугу.

– Можем попробовать, - сказал Баннер, - но ничего не могу обещать. Мне еще ни разу не удавалось попасть в дугу, хотя я намного старше. С этим нужно родиться.

– Все это тебе можно, Тони, - продолжал Петтерсон, отметив про себя однако, что Баннер пессимист.
– Но при одном условии - как только ты начнешь уставать, ты сразу же должен остановиться. Малейшее...

– А если не остановиться?
– резко оборвал его мальчик.
– Что тогда?

Петтерсон вопросительно посмотрел на Оливера.

– Ну скажи же, - настаивал Оливер.

Петтерсон повернулся к Тони.

– Тогда тебе снова придется лечь в постель и провести там довольно долгое время. Тебе ведь не хотелось бы этого, правда?

– То есть я могу умереть, - развивал мысль Тони, не обращая внимания на вопрос.

– Тони!
– воскликнула Люси.
– Доктор Петтерсон не говорил этого.

Тони огляделся вокруг себя и Петтерсону показалось, что для мальчика окружающие его люди были в настоящий момент не родителями и друзьями, а подстрекателями и представителями болезни самой.

– Не волнуйтесь, - сказал Тони. Он улыбнулся и выражение враждебности исчезло с его лица.
– Я не умру.

– Конечно же нет, - успокоил его Петтерсон, затаив злобу на Оливера, заставившего его участвовать в этой сцене. Он сделал шаг по направлению к ребенку, чуть склонившись, чтобы поравняться с ним.

– Тони, - сказал он.
– Я хочу поздравить тебя.

– С чем?
– спросил Тони с некоторой настороженностью, видно в ожидании какой-то шутки.

– Ты идеальный пациент, - начал Петтерсон.
– Ты выздоровел. Спасибо тебе.

– Тогда я могу это все выкинуть?
– спросил Тони и быстрым движением руки снял с себя темные очки. Голос его внезапно зазвучал по-взрослому горько. Без очков глаза его были глубоко посаженными, внимательными, полными меланхолии и одновременно оценивающими, что вносило настораживающую дисгармонию в его худенькое детское личико.

– Может через год или два, - сказал Петтерсон.
– Если каждый день будешь делать упражнения. Час утром и час вечером. Не забудешь?

– Нет, сэр, - сказал Тони. Он надел и снова стал обыкновенным мальчишкой.

– Мама знает, какие упражнения, - продолжал Петтерсон, - и она обещала, что не пропустит ни минуты...

– Вы можете показать мне эти упражнения, - вступил в разговор Баннер.
– И не утруждать миссис Краун.

– В этот нет никакой необходимости, - поспешила Люси.
– Я буду делать это.

– Конечно, - согласился Джеф.
– Как вам будет угодно.

Тони вернулся к Оливеру.

– Папа, тебе очень нужно возвращаться домой?

– Боюсь, что да, - сказал Оливер.
– Но я постараюсь приехать как-нибудь на выходные еще в этом месяце.

– Отцу нужно вернуться в город и работать, - сказал Петтерсон, - так, чтобы он мог позволить себе оплачивать мои счета, Тони.

Оливер улыбнулся.

– Думаю, ты мог бы позволить мне самому выдать эту шутку, Сэм.

– Извини, - Петтерсон подошел и поцеловал Люси в щеку.
– Цветешь, сказал он, - цветешь как дикая роза.

– Я пойду мимо гостиницы, - сказал Баннер.
– Не возражаете, если я присоединюсь к вам, доктор?

– С удовольствием, - ответил Петтерсон.
– Вы сможете рассказать мне по дороге, что это такое, когда тебе двадцать.

– Пока, Тони, - попрощался Баннер.
– Когда мне прийти завтра? В девять?

– Пол одиннадцатого, - быстро вставила Люси.
– Это достаточно рано.

Баннер бросил взгляд на Оливера.

– Тогда в пол одиннадцатого, - сказал он.

И они с Петтерсоном направились по тропинке, ведущей к гостинице большой, с достоинством ступающий, грузный мужчина и подвижный стройный темноволосый юноша в измазанных травой парусиновых тапочках. Люси и Оливер некоторое время молча глядели им вслед.

Мальчик слишком самоуверен, подумала Люси, провожая глазами пластичную удаляющуюся фигурку. Только подумать, прийти наниматься на работу в свитере. Она даже хотела было повернуться к Оливеру и высказать свое неудовольствие по отношению к Баннеру. По крайней мере, подумала она, он мог бы позволить мне присутствовать при интервью. Но, в конце концов, она решила не жаловаться. Все уже решено, и она слишком хорошо знала Оливера, чтобы надеяться изменить его решение. Она постарается сама взять в руки этого молодого человека, по-своему.

Она поежилась и потерла голые ноги.

– Замерзла, - сказала Люси.
– Пойду одену что-то. Ты уже уложил вещи, Оливер?

– Почти, - сказал он.
– Надо еще кое-что взять. Я пойду с тобой.

– Тони, - обратилась она к сыну.
– Тебе тоже лучше надеть брюки и что-то на ноги.

– Ну, мама.

– Тони, - одернула она сына, про себя отметив, что мальчик никогда не противоречит отцу.

– Ну, ладно, - сказал Тони и пошел к дому, с явным удовольствием волоча ноги по густой прохладной траве лужайки.

3

Оставшись в спальне наедине с Люси, Оливер продолжал упаковывать вещи. Он никогда не суетился и в тоже время не медли, и уложенный им чемодан всегда выглядел безупречно аккуратным, будто только что из упаковочной машины. Для Люси, которой приходилось складывать и перекладывать вещи по несколько раз в порыве кипучей деятельности, Оливер обладал каким-то ловким врожденным чувством порядка в самих руках. Пока муж был занят укладыванием вещей, она сняла свитер и купальник и начала рассматривать в зеркале свое обнаженное тело. Старею, подумала она, не отрывая глаз от своего отражения. На коже бедер появляются коварные едва заметные отметины времени. Нужно больше ходить. Больше спать. И нельзя думать об этом. Тридцать пять.

Люси расчесала волосы. Она носила распушенными немного ниже плеча, так нравилось Оливеру, хотя предпочла бы прическу покороче, особенно летом.

– Оливер, - сказала она, проводя щеткой по волосам и глядя в зеркало, пока он быстрыми и четкими движениями укладывал конверт с бумагами, пару тапочек и свитер в чемодан, раскрытый на кровати.

– Да?
– он хлопком закрыл крышку, резко и твердо, как будто затягивал подпругу лошади.

– Я так не хочу, чтобы ты уезжал.

Оливер подошел к жене, остановился за ее спиной и обнял. Обнаженной спинной она ощутила прикосновение рук, прохладную ткань его костюма и с трудом сдержала дрожь отвращения. Я и так принадлежу ему, не стоит вести себя так, будто я его вещь. Оливер поцеловал ее в затылок, потом за ухом.