Чтение онлайн

Коня для того боя он выбрал тоже особо примечательного – серого в яблоках. Единственное, что смущало Санэмори – выдававшая его старость седина и совершенно белая борода. Он не хотел выглядеть стариком и боялся, что противник не примет его за достойного соперника, поэтому покрасил бороду и волосы в чёрный цвет. (Всё это подробно описано в отдельной главе книги «Повесть о доме Тайра» – «Хэйкэ моногатари», – которую Басё знал почти наизусть.)

Итак, в день сражения Санэмори бодро вступил в бой, но бойцы Ёсимото быстро сломили сопротивление отрядов Тайра, и почти все воины клана отступили, оставив на поле боя одного Санэмори, который ни за что не хотел отступать.

Шлем богатого воина

Однажды он сказал бывшему другу из клана Минамото – Канэмицу, что в свой последний бой он пойдёт как молодой черноволосый воин и погибнет в родном уезде Этидзэн. Так оно и случилось. Встретив похожего на командира всадника из стана противника, он навязал тому бой, но слуги господина свалили Санэмори с коня, сняли защиту шлема и отрубили ему голову. Командир, которого звали Хигути, был очень удивлён тем, что боец высокого ранга вышел на противника один без слуг, да ещё и в парадном парчовом кафтане. Чувствуя, что победил важного бойца, Хигути отправил отрубленную голову своему господину – Ёсинака Кисо, которому сразу же показалось, что он знаком с этим воином. Ёсинака позвал советника Канэмицу, и тот, увидев голову своего старого друга, в слезах воскликнул:

– О, какая жалость! Это же старик Санэмори!

– А почему он не седой? – спросил Ёсинака.

И Канэмицу рассказал своему господину давнюю историю об обещании Санэмори покрасить волосы перед последним в жизни боем.

Ёсинака приказал отмыть краску с головы и бороды Санэмори, а его шлем выставить для поклонения в храме Оота. Он искренне переживал, что его люди убили человека, спасшего когда-то ему жизнь.

Так эта история изложена в «Повести о доме Тайра», но по другим свидетельствам, старик Санэмори упал с коня, еще даже не вступив в бой, и был затоптан конями противника. А возникшая потом легенда гласит, что обозлённый Санэмори превратился в дух, который с тех пор навлекает на местность, где происходило сражение, всякие ненастья и прежде всего ненасытных кузнечиков (саранчу), которых теперь вполне серьёзно именуют «кузнечики Санэмори» – «санэмори киригирису». Именно часть этой легенды и отразил Басё в своём хайку. А фраза «Мудзан я на» выбита на камне у входа в Храм Оота в Комацу.

Басё очень хотел попасть в Касадзиму (в сегодняшней префектуре Мияги) после посещения Сироиси. Для этого он ранним утром 4 мая 1689 года покинул постоялый двор и направился в сторону Иванумы, по пути посетив синтоистский храм Такэкома дзиндзя и находившееся рядом буддийское святилище Такэкомадзи. Как раз перед появлением здесь Басё в Ивануме и её окрестностях прошли проливные майские дожди, но в этот день наконец выглянуло солнце, и поэт решил, что сможет преодолеть распутицу и доехать до Касадзимы.

Однако дороги сильно размыло, и никто из селян не смог толком объяснить поэту, как добраться до места назначения. Поняв, что ехать долго и что до Касадзимы ещё далеко, Басё отказался от своего плана и поскакал дальше, минуя еле заметные дороги. Переправившись через речку Наторикава, он к вечеру добрался до Сэндая, где заночевал в поместье Осаки Сёэмона.

Что же так влекло поэта в Касадзиму, где несколькими веками ранее побыва ли и глава клана Минамото Ёситомо, и ставший в дальнейшем известным историческим персонажем его сын Ёсицунэ, в те годы ещё не мечтавший о карьере знаменитого воина и обучавшийся в этих местах искусству верховой езды по труднопроходимым размытым дорожкам.

Здесь всадники проверили сёдла с новыми стальными стременами и готовились узкими тропами обойти дороги Камакуры, где их могли поджидать враги. Новое приспособление помогало быстро спешиваться и так же мгновенно взбираться в седло в критические минуты боя.

Но не это влекло сюда Басё. Здесь возле храма Досо дзиндзя (сегодня это Саэно дзиндзя) он хотел поклониться могиле признанного великим поэтом конца эпохи Хэйан – начала эпохи Камакура ярчайшего представителя клана Фудзивара, советника императорского дома Фудзивара-но Санэката. Это его стихи вошли в сборник «Сто стихов ста поэтов», его сочинения издавались и сейчас издаются отдельными книгами стихов «Фудзивара-но Санэката сю».

Но интересен поэт Санэката был ещё и своими любовными похождениями. Расставшись с первой женой, он влюбился в ставшую затем известной писательницу Сэйсёнагон (на стоящие фамилия и имя Киёхара Нагико). Её «Записки у изголовья», сочинённые ради забавы как дневники будней и любовных интриг внутри императорского двора, стали не просто одной из самых известных книг о Японии тех лет, но и заложили основу нового для японской литературы жанра эссе «дзуйхицу» – «вслед за кистью». Дневники представляли из себя пачки исписанной бумаги, принесённые императрицей Тэйси Садако для увлекавшейся каллиграфией её придворной дамы. Однако Сэйсёнагон использовала их для дневников, которые, как оказалось потом, были похищены неизвестным из её спальни. Возможно, всё так и было задумано самой Сэйсёнагон, поскольку многократно переписанная книжка мгновенно стала очень популярной. Рукопись в конце концов вернулась к её хозяйке и принесла писательнице широкую известность.

Любовная история Санэката и Сэйсёнагон быстро сменилась женитьбой и рождением дочери, но несмотря на это, при дворе поэт Санэката вёл себя как современный «плейбой», ухаживая сразу за двумя десятками придворных дам. Сэйсёнагон по статусу была «сёнагон» – младшей советни цей императрицы, то есть «нагон» низшего ранга, и не отличалась особой красотой. Однако получившая изысканное воспитание в семье отца-поэта девушка была очень умна и высокообразована, чем привлекла внимание не только придворного поэта Санэката из рода Фудзивара, но и другого боле высокого по статусу представителя этого знаменитого рода – князя Фудзивара-но Юкинари. Однажды во время поэтической сессии при дворе в присутствии самого императора Итидзё поэт Санэката затеял спор с соперником о принципах японской классической поэзии и, не сдержавшись, сорвал с князя положенный тому по статусу головной убор, швырнул его на пол и даже не принёс извинений за неприглядный поступок. Такое оскорбление лица высокого ранга считалось неприемлемым и наказуемым. Император приказал вспыльчивому Санэката покинуть двор и без промедлений услал того в далёкое селение Касадзима в нынешней префектуре Мияги – управлять там в глубинке уездом Муцу.

Как раз примерно в те же дни покинула двор и молодая императрица, покровительствовавшая Сэйсёнагон. Следующая императрица удалила её из ближнего окружения, приблизив к себе тоже ставшую известной писательницей талантливую девушку Мурасаки Сикибу, критиковавшую Сэйсёнагон за излишне фривольное освещение быта императорского двора. Позднее Мурасаки Сикибу подарит стране одну из самых читаемых в Японии книг – «Повесть о принце Гэндзи», которая даже затмит популярность «Записок у изголовья» её предшественницы.

Сэйсёнагон в конце концов развелась с Санэкатой, покинула императорский двор и стала монашкой. Она больше ничего не писала и не давала о себе знать, закончив жизнь старушкой в монастыре. Никому не известно, где похоронена писательница, всколыхнувшая своими дневниками элиту японской власти. Покинув столицу, она едва сводила концы с концами в далёкой провинции. Такое воспоминание оставил о ней один из очевидцев, случайно встретивший знакомое лицо в бедной хижине в глубинке.

Но ещё больше не повезло так высоко взлетевшему, но споткнувшемуся на ровном месте поэту Санэката. В один из дней, объезжая вверенный ему Касадзима, он скакал на коне по скользким размытым дорожкам своего уезда. По пути конь неудачно споткнулся, упал, сломав хребет и заодно придавив своим телом великого поэта. Его сердце прекратило биться всего лишь на 40-м году жизни.

Фудзивара-но Санэката захоронили на кладбище в Касадзиме недалеко от синтоистского храма (сегодня это город Натори, табличка у холма под старыми соснами). Именно у могильного холма хотел совершить поклонение великому поэту Мацуо Басё. Но, возможно, вспомнив эпизод поскользнувшегося в слякоти коня своего кумира, Басё решил не рисковать собой и поклонился поэту на расстоянии, не посещая храм Содо дзиндзя.

Такова история хайку о Касадзиме. Правда, слава о поэте Санэката не утихала и превратилась в легенду о сером воробье, который поселился в саду императорского двора. Хотя могилой Санэката считается холм в Касадзиме, ему ещё установили памятную табличку и в фамильном захоронении членов семьи клана Фудзивара в Киото.