Чтение онлайн

Они сели на заднее сиденье: Ксавьера и – по обеим сторонам от нее – оба ее конвоира. Машина тотчас рванула с места. Демонстранты все еще выкрикивали ее имя. Всю дорогу в ушах у Ксавьеры стоял рев толпы, собравшейся в ее поддержку.

Один из охранников вынул из кармана черную повязку, и Ксавьере на мгновение стало страшно.

– Что это? Куда вы меня везете? Почему хотите завязать мне глаза?

– Не волнуйтесь, пожалуйста. Если вы не будете сопротивляться, вам не причинят никакого зла.

– Черт побери, я хочу знать, куда меня везут! В руках у конвоира появился шприц.

– Неужели я должен пустить это в ход? Ксавьера мигом утихомирилась.

– Дайте-ка мне еще разок взглянуть на эту повязку. Пожалуй, она не так уж и безобразна.

Ей завязали глаза, и какое-то время она пыталась запоминать повороты, но вскоре убедилась, что это пустой номер. Лимузин выехал на шоссе, а потом свернул на тихую загородную дорогу; встречные машины попадались реже и реже. Еще немного – и под колесами зашуршал гравий; их стало подбрасывать на ухабах. Наконец машина остановилась. Водитель вышел и закрыл за собой дверь. До Ксавьеры донеслись скрип ворот и приглушенный рокот мужских голосов. Вернулся шофер. Запахло выхлопными газами: автомобиль миновал ворота и въехал в какое-то помещение. Как догадалась Ксавьера, это был грузовой подъемник, доставивший их в подземный гараж. Наконец конвоиры открыли дверь и вывели Ксавьеру из машины. С нее сняли повязку, и она незамедлительно посмотрела вверх, на огромный люк, ведущий на поверхность. Охранник поспешно вывел ее из лифта. Оглянувшись, Ксавьера увидела, как подъемник с автомобилем стремительно уносится вверх.

Помещение, куда ее привели, сильно смахивало на обыкновенный полицейский участок, с несколькими письменными столами и канцелярскими шкафами. Трое мужчин и две женщины носили странную форму: что-то среднее между полицейской и гестаповской. Тучный немолодой мужчина с нашивками на рукаве дремал, положив ноги на стол. Другой, позевывая, механически перелистывал какие-то бумаги. Третий углубился в иллюстрированный журнал. Что касается женщин, то одна знакомилась с какой-то сводкой, а другая полировала ногти.

Конвоир приблизился к тому, который читал, и бросил перед ним на стол небольшую папку – очевидно, досье. Тот бросил равнодушный взгляд на Ксавьеру.

– Какие будут указания?

– Не знаю. Нам было велено просто доставить ее сюда.

– Кто такая?

– Ксавьера Холландер.

Человек с нашивками моментально очухался и с грохотом опустил ноги на пол.

– Ксавьера Холландер?

– Так точно.

Он вихрем сорвался с места.

– Мы получили секретный приказ.

Все затаили дыхание. Офицер подошел к сейфу, набрал комбинацию цифр, открыл сейф и вынул завернутую в плотную бумагу и запечатанную сургучом коробочку размером с сигаретную пачку. Взломав печати и развернув бумагу, он выбросил упаковку в корзину для мусора и открыл коробку.

Там оказалось нечто завернутое в фольгу и также запечатанное сургучом. Вскрыв крохотный сверток, он извлек оттуда овсяное печенье и, тщательно исследовав его поверхность, отправил в рот. Потом запил глотком кофе и громко рыгнул.

– Что там было написано? – полюбопытствовала одна из женщин.

– Тебе не положено знать. Отведи ее в отделение для политзаключенных.

– Есть, сэр.

Женщина достала из ящика письменного стола связку ключей и вывела Ксавьеру в коридор. Оба конвоира сейчас же склонились над столом и принялись заполнять какие-то бланки.

Коридор ничем не отличался от тех, какие встречаются в любом казенном учреждении, – с выкрашенными в бледно зеленый цвет стенами, кафельным полом и литографиями в простенках между дверями. Женщина, позвякивая ключами, шла рядом с Ксавьерой. Если бы не форма, у нее был бы вполне мирный и дружелюбный вид.

– Где я? – спросила пленница.

– Вам не положено знать. Однако Ксавьера не отставала.

– А что это за печенье?

– Ну вы же слышали – не положено знать!

– Нет, меня интересует – почему приказ был написан на овсяном печенье?

– Ну разумеется, чтобы съесть в минуту опасности, – снисходительным тоном объяснила охранница.

– Напрасно. – Ксавьера сокрушенно покачала головой. – Этому человеку вредны лишние калории. Наверное, он потому такой тучный, что ему приходится часто глотать корреспонденцию. Почему бы не написать текст на клочке бумаги, а потом разорвать на мелкие кусочки?

Женщина-конвоир усмехнулась.

– Клочки можно собрать. Бумага – ненадежный способ передачи секретной информации. Один наш сотрудник едва не подавился, и пришлось делать срочную операцию. – Охранница остановилась перед одной из пронумерованных дверей, нашла нужный ключ и вставила в замочную скважину. – Естественно, потом мы были вынуждены изолировать хирурга и всю бригаду медиков: кто-нибудь из них мог прочесть сообщение, когда его удалось извлечь. На нем стоял гриф «Совершенно секретно». Эти люди до сих пор томятся в неволе. Если бы дело происходило не во время войны, их бы уже давно выпустили.

– Вьетнамской войны? – полюбопытствовала Ксавьера.

– Нет, первой мировой. А вот и ваша камера. Чувствуйте себя как дома.

Это была не камера, а скорее пышные апартаменты. Женщина-конвоир ушла, заперев дверь снаружи, и Ксавьера тщательно обследовала свое новое жилище. Здесь были обставленная в голландском духе уютная гостиная, крохотная кухонька, большая спальня и ванная с сауной. На полочке в гостиной лежала кипа журналов; некоторые страницы были вырваны, и на обложке стоял штамп: «Проверено». Вместо телевизора был видеоплейер. Ксавьера ни за что не ожидала подобной роскоши.

Послышался звук ключа, поворачиваемого в замочной скважине. Дверь отворилась, и двое в форме внесли ее чемоданы, доставленные из отеля. Вслед за ними явился коротышка в темных очках. На нем был длинный прорезиненный плащ с высоко поднятым воротником; он держал руки в карманах и, пока двое других ставили чемоданы на кушетку, молча наблюдал за Ксавьерой. Потом охранники застыли у стены, и он заговорил:

– Меня зовут Канкель.

– Это ваша работа – упрятать меня сюда?

– Моя.

– Может быть, объясните, где я нахожусь и что я здесь делаю?

Он криво усмехнулся и показал на дверь.

– Не угодно ли совершить небольшую прогулку?

– Спасибо, я насмотрелась фильмов для полуночников и знаю, что это означает. Уж лучше я останусь.

– Это не то, что вы думаете. Просто прогулка. Поговорим и сразу же вернемся.

– В таком случае я согласна.

Ксавьера облачилась в пальто и сунула под мышку сумочку. Канкель придержал для нее дверь. Конвоиры последовали за ними. Пройдя коридор, Канкель отпер дверь, ведущую к небольшому лифту. Все четверо поднялись на поверхность. Глазам Ксавьеры открылся мирный деревенский пейзаж. Вокруг простирались поля, невдалеке темнела опушка леса, виднелась ферма. Канкель показал в ту сторону, и все четверо медленно пошли вверх по склону, причем конвоиры держались на изрядном расстоянии.

– Что все это значит? – настаивала Ксавьера.

Ее спутник поправил темные очки и посмотрел себе под ноги.

– Завтра в Майами состоится совещание руководства глиняного картеля.

– Господи, ну и что?

– Эта организация устанавливает цены на высококачественную промышленную глину – так же, как нефтяной картель контролирует цены на нефть, а кофейный – на кофе.

– И у них завтра совещание. Канкель кивнул.

– Из всего количества потребляемой в Соединенных Штатах глины импорт составляет пятьдесят процентов. Естественно, мы стремимся не допустить, чтобы картель взвинтил цену. Нам удалось договориться и обеспечить в свою пользу несколько голосов членов правления, но нам все еще недостает одного голоса. Все упирается в Калли Беркока, правителя Глиняных Островов. Недавно он выступал в ООН и в других местах и жаловался на растущее недовольство жителей островов. Но это только тактика, имеющая целью поднять цены на глину.