Чтение онлайн

Сейчас зверюга бесновалась, хотя вчера ещё вполне поддавалась на уговоры двух младших конюхов.

Будь день обычный, можно было бы вывести из соседнего денника покладистого рыжего мерина, или чубарую кобылу, а чёрному болвану дать перебеситься. Но вот беда, именно сегодня без жеребца было никак не обойтись. Магистр Фабиус только на нём и ездил в дальние походы.

Звали коня по-благородному, Фенрир-ап-Гайерн, был он огромный, в полтора раза крупнее рабочей коняги, чёрный, как стоящие против солнца, учёный и злой. Малых детей, однако, любил и баловал вниманием, да только вот конюхи, хоть и не обзавелись ещё реденькими бородками, а на детей были уже никак не похожи.

Главный конюх, сложив могучие руки на круглое пузцо, стоял рядом с конюшенными воротами и с усмешкой наблюдал за суетой и прыжками конюхов младших, не сумевших даже недоуздок надеть и вывести коня из денника в проход на развязку, чтобы почистить и оседлать.

Жеребец метался в деннике, бил, куда попало, копытами, а особенно норовил попасть по самому молодому конюху, франтоватому парню в новеньком жилете, обшитом медными начищенными бляхами. Второй младший конюх, не понимая, чего дурит противная, но ещё вчера вполне управляемая скотина, бросил, было, испытывать судьбу и встал у ворот, косясь на конюха главного.

– А ну не ленись! – глубоким басом гаркнул тот, напугав двух сонных прачек. – От превратит тя маг в лягушу!

И, понимая, что не проймёт парня угроза, ведь маг у них был строг и заумен, но вполне справедлив по местным понятиям, добавил:

– А то и я кнутом вздрючу!

Парень юркнул в конюшню и кинулся к деннику. Жеребец воспринял такой оборот, как нападение, вздыбился, ударил копытами в двери. Двери слетели с петель, конюхи бросились в рассыпную, а жеребец, козля и лягаясь, вылетел во двор.

Тут уже невесело стало и глазеющим слугам.

– Дарёнка где?

– Дарёнку будите! – закричали, прячась за главного конюха, прачки.

– Так Лебезьку уж и послал! – откликнулся верёвочник и махнул в сторону флигеля, где жила молочница с подкидышем Дарёнкой, которую конь особенно баловал вниманием.

Лишь главный конюх спокойно стоял, похлопывая себя по брюху. Он знал, что конь магистра по повадкам своим не был каким-то особенным зверем, просто учили его как боевого: слуги, одетые в шитые бляхами кожаны дразнили жеребца, приучая топтать военных и разбойников. Вот и взбесили коня медяшки на новом кожаном жилете младшего конюха. Сунулся парень в денник и едва не был бит копытами. Хотя ещё вчера, без обновы, конь допускал его чистить себя и седлать.

Тем временем Фенрир, не видя ненавистного жилета, немного успокоился. Грозно озираясь, он застыл посреди двора и чуть что принимался рыть копытом землю. Но только чубарая сочувственно подавала голос из своего денника, люди же – стояли неподвижно, даже не пытаясь как-то усмирить жеребца. Да и немного их было – конюх, верёвочник да прачки. Остров Гартин ещё дремал, таращился в зенит круглым глазом колдовской башни.

Наконец, из флигеля выбежал худой мальчишка, а следом вышла крошечная девочка лет пяти на вид, но на самом деле на две весны старше, и босиком прошлёпала к чёрному чудовищу. Подол она держала обеими руками, там полно было маленьких, с её кулачок, крепких осенних яблок.

Фенрир всхрапнул, вдохнул ноздрями пряный сладкий запах, ткнулся мордой девочке в шею, потом в подол… и благодарно захрупал яблоками.

– Эй, бездельники! – пробасил конюх. – Ты-то сними свой кожан, дурак, да неси щётку и седло!

Вся эта суета совершенно не мешала магистру Фабиусу собираться в дальнюю дорогу. Ещё до рождения сына маг наложил заклятие на колдовскую башню, чтобы шум во дворе и в доме не отвлекал его от работы. И сейчас он в полной тишине откладывал книгу за книгой, понимая, что бесценные колдовские фолианты в пути ему только помешают.

С особенным сожалением Фабиус взял в руки недочитанное философское исследование «Геенна лжи», заложенное в первой трети полоской змеиной кожи. Магистр-исследователь Гаргиго Бесноватый рассуждал в нём о неизведанных глубинах нижних слоёв Ада. Тема эта с зимы будоражила магическое сообщество. Переписчики не успевали рассылать копии, у Фабиуса же был почти оригинал – официальный список из библиотеки Магистериума.

Он вздохнул, упаковал в седельную сумку лишь тонкую походную книжицу заклинаний да пару свитков и повернулся к шкафу с зельями.

Магистр орудовал сейчас в святая святых башни – в пентерном зале. Он проводил здесь самые сложные обряды, требующие особого сосредоточения.

Это была круглая комната на самом верху башни. Её украшали шесть стрельчатых окон, больше похожих на бойницы, забранные желтоватым пузырчатым енским стеклом. В центре располагалась выдолбленная в каменном полу пентаграмма, длиною в рост очень высокого человека, залитая по контуру агис фарии – самовозгорающейся субстанцией, похожей на воск. Весьма дорогой, кстати, субстанцией. Добывали её из жира потусторонних тварей Верхнего круга Ада, которые выбирались иногда на свет в местах пограничных, где тонки были земные своды.

Часть самых дорогих книг тоже хранилась здесь, как и самые редкие зелья. Буковые полки в двух дубовых шкафах гнулись от тяжёлых фолиантов – маг считал, что в сундуках книги хранятся хуже.

Рядом с окном, выходившим на единственный балкончик, стоял шкафчик с зельями. С собой лучше всего было взять готовые… Но травы проще упаковать, они не разольются и не просочатся каким-нибудь колдовских образом из самых хитрых пузырьков.

Наконец, и травы были упакованы в холщёвые мешочки. Руки потянулись к минералам и амулетам…

Ноша, однако, всё тяжелела. Магистр приподнял седельные сумки, крякнул, поморщился. Был он крепок и моложав. Кожаный походный колет ладно сидел на нём, короткая тёмно-русая борода завивалась задорными колечками. Раз уж сумки показались ему тяжёлыми, не понравятся они и Фенриру.

Фабиус вздохнул и начал доставать упакованные в кожаные мешочки минералы и возвращать на полки.

Звякнул пентакль-напоминалка. Рассвет близился. Пора было будить Дамиена. Уже понятно было, что сын сам не встанет – проспал.

Что только ни делал Фабиус, чтобы приучить мальчика к дисциплине. Но парень пошёл в мать, любившую понежиться под одеялом. Это и сердило магистра, и будило в нём болезненную сосущую тоску. Да и не стоило начинать прощание с воспитательных бесед, не тот сегодня был день.

Фабиус бесшумно спустился вниз, на нём уже были мягкие походные сапоги, а не городские стукалки.

Комната сына располагалась в среднем ярусе. Башня была спланирована как три больших рабочих этажа-зала, а между ними приютились несколько комнат. На верхнем этаже магистр проводил самые сложные и запретные эксперименты, на среднем работал и иногда спал. Вход на нижний был надёжно заперт. Туда из подвала поднимались иногда языки бездны. Мальчику рано было знать о них. Фабиус не допускал его на нижний и подвальный этажи, там он когда-то творил не самые лучшие свои заклинания.