Чтение онлайн

Лицо изменчивого стало лицом ребёнка, потом старика, беса…

— Сила демона в том, что он видит и говорит истину, — снизошёл Изменчивый. — Я тот, кто видит мир реальным, таким, каков он есть. — Вы же, люди, реального не видите вообще, оттого — лживы. Способен ли ты понять, маг, что настоящий ваш мир погиб? Силён ли ты для такого знания? Вы, люди, живы только моими словами о вас. В иллюзиях этих слов вы строите и рожаете себе подобных. В реальности же — кругом смрад и тьма!

— Это тоже слова! — выкрикнул Фабиус.

Сатана рассмеялся:

— Ты просто не знаешь законов мироздания, как и вся ваша мягкотелая мелочь. Любой мир — и есть Договор. Мир реальный вы разрушили, разорвав договор с ним. Но слова-то остались. И книга Договора о них — цела, оттого вы и живёте в мире моих слов. И всё у вас — слова. Мои слова о вас! Мир же ваш… Реальный мир… Смотри на него! Это он — чёрный, словно выжженная пустыня. Вы раскололи своими игрушками луну, часть которой упала на Землю. Вы были так сильны, что летали там, возле Солнца. А теперь вас, в общем-то, и вовсе нет.

Фабиус посмотрел на солнце, что мучилось в пыли, на чёрную землю под ногами.

— Нет! — сказал он твёрдо. — Я не верю тебе!

— А ты найди мужество посмотреть вокруг и подумать? Вспомни, что есть ваша магия? Формулы из слов? Но из чего она берётся? Что есть плоть вашей магии, если не мои слова о вас? Вы слабы, потому что не знаете настоящей магической речи, что не нуждается в словесных подпорках. Да вы и слова-то пользуете те, что почти позабыли. Остатки слов вашего прошлого мира. Вы позабыли, как мир ваш рухнул и испугал вас. Ваш ум вытеснил неудобное знание. Вы всё, всё позабыли…

Сатана покачал головой, словно бы вглядываясь в картины прошлого, и простёр руки.

— Смотри же, маг, и запоминай, прежде чем погибнешь. Мир есть Договор. Он стоит, пока все делают то, что оговорено между ними и миром. Если вы говорите «не убий», но убиваете — мир не погибнет от первого или второго убиённого вопреки Договору. Мир велик, в нём велика и сила инерции. Но будет и последняя капля. Та смерть, что переломит хребет мира и разрушит всё.

Сатана замолчал, рассмеялся, и продолжал, не замечая, что маги едва живы от страха на своей скамье.

— Да, я не отец вам. Свой мир вы убили, расторгнув этим Договор с настоящим вашим отцом. И тогда я открыл перед вами Великую книгу Договоров, и вы подписались в ней кровью. Нету у вас больше ничего, кроме моих слов и моей книги. Я — ваш приёмный отец, отчим!

Сатана взглянул в небо, как на часы, тряхнул головой.

— Я сказал тебе слишком много, букашка. — Изменчивый опустил своё удивительное лицо и, не мигая, уставился на Фабиуса. Словно тысячи демонов смотрели теперь на мага его глазами. — Отвечай мне — кто похитил Алекто?! Вы нагромоздили здесь слишком много лжи и обмана. Листы Великой Книги дрожат. Назови мне имя виновного, иначе будет разорван и этот Договор с людьми. Смотри же, с чем вы останетесь, если не со мной!

Фабиус смотрел на пламя в глазах Изменчивого, но видел картины выжженной земли, что показывал ему тот. Тысячи и тысячи однообразных картин.

Испуг магистра прошёл, оставив тяжесть в членах: «Я подвластен ему даже меньше, чем Борну, — размышлял Фабиус. — Тот хоть умел прочесть меня, словно книгу. Значит, Сатана — не демон. Он — иное. Может быть, создавшее демонов, но не меня. А сумеет ли он различить в моих словах ложь? Борн говорил, что лгу я отменно. Уж он-то подсказал бы мне сейчас, что я должен солгать!»

— Пойми, маг! — хмурился Сатана, видя, что человечек совсем не раздавлен тем, что он показал ему. — Договор нарушен здесь, на земле! Если мы не накажем преступника — ваш мир погибнет. Смотри — ваша земля становится такой, такой она и была тринадцать веков назад. Она стоит лишь на моих словах. И вся она — есть ложь. А та правда, что у вас осталась — она наша, адская. Туда вы и упадёте. В Ад. На корм моему народу. И они съедят вас всех. Мои дети — жадны, они не умеют длить голод.

— Признайся маг! — выли черти.

— Признайся, — гнусили магистры со своей скамьи.

«Да если б я знал, кто её вызвал, эту дуру Алекто! — злился Фабиус. — Борн всё время покрывал кого-то, но кого? Ясно, что не себя… Да где он, в конце концов?»

— Сначала я хочу увидеть здесь твоего демона Борна! — выкрикнул магистр.

Сатана потемнел, и языки пламени вновь побежали по его лицу и телу.

— Зачем он тебе? — нахмурился Изменчивый. — Он мне не интересен! Он никогда не делает того, что я жду от него!

— Этого хочу я! — Фабиус зримо нарисовал в уме образ инкуба. — Пусть он предстанет здесь!

Сатана зарычал.

Но воздух заволновался, вспучился, и из него соткалась фигура инкуба.

Однако… каков он был!

Весь серый, в сукровице. Его уже почти не сияющее естество истекало сквозь поры и застывало на теле грязными потёками.

Сатана просто вызверился, увидев изгоя.

— Ты не мог выжить в пустоте Междумирья! Ты — мелкий никчёмный…!

— Борн! — радостно воскликнул Фабиус, помогая инкубу дышать: рисуя его в воображении своём сильным и крепким!

— Борн! — испуганно залаяли бесы.

Инкуб озирался, моргая и кривя губы. Он попытался улыбнуться Фабиусу, но узрел Алекто на коленях у Сатаны и покачнулся. Кошка в ответ вздыбила шерсть.

— Да, — покривился инкуб, с трудом ворочая языком. — Это я. Не самый любимый твой сын. И я давно хотел спросить тебя, отец. За что? За что ты проклял меня?

Сатана усмехнулся, разглядывая инкуба, и, словно бы, наслаждаясь его страданиями.

— Ну что ж… — усмехнулся он. — Ты всё равно погибнешь. Узнай же.

Бесы и черти обратились в слух. В Аду ходило множество баек, за что Сатана низверг Борна в холодный Верхний Ад.

— Ты преступил мою волю, Изгой. Ты… разочаровал меня!

Изменчивый встал и, в раздражении, сбросил с колен кошку.

— Я возлагал на тебя большие надежды! Надеялся, что ты, славный древним родом бунтарей, попытаешься восстать против моей власти! Я ждал долго! Но сотни лет сменяли другие сотни, а ты возился с камнями и железяками! Я кинул тебя в верхний Ад, но ты и там не стал бунтовать, чем навлёк на себя новую опалу! Ты обманул меня! Ты был наделён волею и способностью к бунту! Чего же ты ждал?