Чтение онлайн

Раньше мы прятали дары, чтобы уберечься от тех, кто мог нас убить или как-то навредить нам, воспользовавшись этим знанием. Когда мы решили объединиться в сообщество, это означало, что мы будем защищать друг друга, поэтому необходимость таиться отчасти отпала. Точнее, так предполагалось. Не все семьи согласились стать такими открытыми, как мы. Все знают, у кого из Томасов какой дар, — кроме даров бабушки и дядюшки. Семья собирается на церемонию в полном составе, и, когда предок объявляет, каким даром наделяет тебя, это происходит при свидетелях.

Для того-то и придумали ритуал Передачи. Предки могли бы наделить тебя даром, как только ты пройдешь Призвание, но они этого не делают. Они ждут ритуала Передачи, когда вся семья собирается вокруг и благословляет тебя. Так мы собирались ради Алекс, Кейс и Кейши, и это показывало, что мы верим в их силу точно так же, как и Призвавшие их предки.

И тем не менее, хотя никто не знает, какой у бабушки дар, она расширила наше сообщество и вовлекла в него чистые семейства за пределами общины чернокожих колдунов, а значит, у нас появились связи и с людьми вроде Вонгов, Мартинесов и Джаясурья, родственников Прии. И это тоже хорошо, поскольку в общине чернокожих колдунов сейчас наметился раскол, которого, похоже, нет в остальных колдовских общинах, принадлежащих к другим расам и культурам. Причем не просто раскол между чистыми и нечистыми семействами. Кейша со свойственной ей бестактностью говорит об этом вслух, но взрослые только отмахиваются. Раньше такого не было. Я даже не понимаю, почему все так сильно изменилось с тех пор, как я была маленькая.

Бабушка откашливается и смотрит на Роуэн круглыми глазами — это ее характерная гримаса «А деньги где?».

Матриарх Вонгов коротко кивает, все так же глядя на флакон:

— Как вы умудряетесь изготавливать такое и сохранять чистоту, для меня загадка.

Бабушка недовольно кривит губы:

— Вы во мне сомневаетесь?

— Нет. Нечистые колдуны пахнут по-особенному — пеплом своих жертв, чьи трупы они сжигают. Даже те, кто никого не убивает. Я просто выражаю удивление. — Она ставит флакон на стол и поднимается с места. — Минуту. Я схожу за деньгами. В последнее время я стараюсь платить защищенной картой, а не телефоном. Папина паранойя догнала и меня. Он требует, чтобы я держала карту под замком.

Мы смотрим ей вслед, а она открывает дверь в соседнюю комнату и исчезает.

Женщина у бара лениво машет бабушке. Я узнаю ее — это одна из тетушек Роуэн, только я не помню, как ее зовут.

Бабушка досадливо хмыкает:

— Надо пойти поздороваться. Скажи Роуэн, что я сейчас вернусь. Если она спешит, можешь сама принять платеж.

Не дожидаясь ответа, она спешит к барной стойке и сыплет сердечными приветствиями, которые у нее припасены для потенциальных клиентов. Вскоре возвращается Роуэн — она явно приободрилась. Увидев, что бабушка у стойки, она улыбается:

— Вижу, твою бабушку поймала моя тетя.

— Похоже на то.

Я старательно выпрямляюсь и смотрю ей в глаза, радуясь, что бабушка занята.

— Я хотела спросить — начинается сезон стажировок, вы случайно не в курсе, нет ли вакансий в библиотеке? Моя двоюродная сестра… Вы ее знаете, Кейс… Она как раз заканчивает очередные курсы. У нее уже двадцать один балл или около того, а к концу года будет двадцать восемь. Она могла бы стать отличным кандидатом.

Я запрещаю себе проверять, не смотрит ли на нас бабушка. Она терпеть не может, когда мы просим кого-то об одолжении. А я считаю, что в этом нет ничего плохого, раз уж мы все — одна дружная семья чистых колдунов!

Роуэн откидывается на спинку кресла и потирает подбородок.

— Это дочка Мейз? Которая супермодель или которая вечно с планшетом в руках?

— С планшетом. Она все время занимается. — Я киваю с серьезным видом, как будто этот жест заставит Роуэн пойти нам навстречу.

— Двадцать восемь баллов — это великолепно, на восемнадцать больше минимума и на пятнадцать больше, чем у моего младшего брата.

Она морщит нос. Я ее понимаю. Явэнь не то чтобы славится прилежанием — скорее любовью выкладывать в Сеть селфи на фоне спортивных тачек.

— Я пошлю тебе несколько ссылок. Мой дядя — председатель совета по стажировкам при Университете Торонто, он будет рад набрать стажеров из чистых семейств.

Она протягивает мне телефон, я прикасаюсь к нему своим, чтобы передать контактную информацию. Потом я убираю руку и напрягаю пальцы, чтобы не тряслись. Это победа — пусть и маленькая, но необходимая при нынешнем положении дел.

В глубине души я надеюсь, что неудачный эпизод с Люком не лишил Кейс шансов в «Ньюгене», но поди знай. А тут надежный запасной вариант.

— Спасибо, вы мне очень помогли.

Роуэн машет рукой.

— Главное — стоять горой друг за друга. Мы приехали сюда в поисках лучшей жизни. Когда все время приходится прятаться, может стать очень одиноко, так что лучше держаться вместе.

Похоже, этот ее бар тоже способ собрать всех вместе. Когда мы учились в общинной школе, Йохан рассказывал, что колдуны эмигрировали в Канаду либо потому, что на родине их преследовали, либо потому, что здесь было больше перспектив. Это должно было бы нас объединять, и многие общины и правда держатся вместе, однако в нашей царит разлад. Нам бы не помешал такой бар.

Должно быть, сожаление читается у меня на лице, потому что взгляд Роуэн смягчается.

— Трудно наладить отношения в общине, чтобы все шло гладко. Вопросы чистоты и даров и без того приводят к расслоению, не хватало еще и дополнительных драм.

Это говорит не Роуэн-матриарх, а та, другая Роуэн. Та, которая все знает. Та, которая преподносит тебе жалкие крохи, а потом делает так, что ты умоляешь о добавке.

Она знает какую-то тайну, и ее так и подмывает ее выболтать.

Нет, я в эту ловушку не попадусь.

— По-моему, о драме нет и речи, просто мы иногда не можем договориться.

В смысле, бабушка с Йоханом вечно бодаются, но в целом мы как-то ладим.

— Конечно, ты права. — На лице Роуэн расцветает широкая, умиротворяющая улыбка. Так улыбаются ребенку, который еще многого не понимает.

О каких таких драмах она говорит? Ладно, мне лучше об этом не думать, у меня и без того хлопот полон рот — одно Призвание чего стоит. Так что нечего слушать сплетни Роуэн Вонг. И все же… Ее сплетни — это не досужие домыслы, это всегда факты.

— Что-то случилось?

— Ну, мне бы не хотелось распространять слухи…

Я силой воли заставляю себя не закатывать глаза.

— Еще бы.

— Очень обидно, что три ваших матриарха так старались, чтобы создать общину, а потом произошел весь этот кошмар. Нельзя безоглядно всем доверять, особенно людям со стороны. — Роуэн машет кому-то у меня за спиной. — А вот и твоя бабушка.

Да чтоб меня хакнуло. Вот почему никогда нельзя вестись на слова Роуэн. Она закинет тебе в голову наживку, а потом выдернет, и тебе придется мучиться и из кожи вон лезть, лишь бы выжать из нее еще хоть словечко.