Чтение онлайн

Когда Иден было четыре года, она целую неделю упрашивала папу и Прию, и в конце концов они разрешили нам с Кейс сводить ее сюда. Она так и сияла, когда таскала нас за собой, чтобы посмотреть на все-все. Я купила ей непростительно много пакетиков курмы. Иден несколько часов скакала от стены к стене, словно мячик, и папа с Прией были недовольны. Я бережно храню в памяти эти минуты с ней на всякий случай — вдруг папа снова решит уйти от нас. Я привыкла, что его нет, но была рядом с Иден со дня ее рождения.

Я хочу, чтобы и она сохранила в памяти и эти минуты, и другие. Например, когда она видела предков на Карибане. Самое раннее мое воспоминание — как мне три года и я цепляюсь за маму, а Биби Ульвире, предок с тяжелыми набрякшими веками, от которого мама получила Призвание, приближается в танце к нам и гладит меня по щеке призрачной ладонью. Его ладонь прохладная и приятная.

Когда Иден впервые увидела предков, она очень обрадовалась. Тогда она сидела в слинге на груди Прии и ей было всего полгода. Она замахала кулачками в приступе безудержного младенческого ликования — и с тех пор каждый год приходит в такой же восторг. Я никогда и не думала, что можно спросить ее, кого из предков она видит, поскольку считала, что это предки папы и Прии. А теперь понимаю, что Иден все это время видела Томасов.

Видеть своих предков — дар, который получаешь по праву рождения, как их потомок, но, если ты их подведешь, они его отнимут.

Наше наследие — не просто дары и чары. Наша магия — это связь с прошлым, и Иден достойна того, чтобы получить ее целиком. Моя сестра достойна жить.

Я отвожу глаза от объявлений с портретом Лорен и открываю двери. Теперь я такая же плохая, как и все остальные, раз стараюсь забыть о ней. Но речь идет о жизни моей сестренки. Мне некогда грустить о Лорен. А после Призвания, когда все закончится, — честное слово, я придумаю, как помочь искать ее.

Когда я вхожу на рынок, теплый воздух окутывает меня, словно одеяло из специй и карри.

Я прямиком бегу к киоску со смузи и заказываю себе маленький коктейль из кокосового молока с гибискусом и желатиновыми шариками личи. Продавщица вручает мне розовый напиток, я протыкаю соломинкой крышку из переработанной бумаги.

Все-таки еда — большое подспорье, когда нужно унять неприятный холодок под ложечкой, потому что тебе надо кого-то убить.

— Ты всегда так делаешь, когда поставишь кого-то в неловкое положение? Идешь освежиться коктейльчиком?

Едва не поперхнувшись желатиновым шариком, я разворачиваюсь и вижу Люка, который стоит, скрестив руки на груди.

— А ты что тут делаешь? — лепечу я.

— Я хорошо разбираюсь в компьютерах, а у тебя на телефоне не установлена защита.

— Ты меня преследовал?

— Ты же вроде этого и добивалась! Иначе зачем ты говорила Джастину, как это плохо, что не все верят в успех программы?

Я фыркаю.

— Это же правда, я просто ее высказала.

— Ты при директоре компании прозрачно намекнула, что я не воспринимаю свою работу всерьез! При директоре, который платит мне стипендию и, кстати, может в любой момент выслать меня из страны, если захочет!

Я пытаюсь силой воли заставить щеки не краснеть. Мне нечего стыдиться, если его поймали на разгильдяйстве. Даже если всего час назад мне в голову пришла та же самая мысль.

— Нет, просто ты действительно не воспринимаешь свою работу всерьез и сам выставил себя в дурном свете! — Я трясу головой. — Как такое может быть, что ты возглавляешь проект, а сам в нем не участвуешь?

— Если я не бегаю за своей романтической партнершей, это не значит, что я в нем не участвую.

Я всплескиваю руками:

— Да что ты говоришь? Значит, ты уже встречался со своими идеальными друзьями? Отзывы у тебя по-прежнему на две звезды. Наверное, друзьям ты тоже не понравился.

Он недобро щурится, лицо его темнеет. Однако миг спустя снова становится бесстрастным.

Щеки у меня полыхают.

— Неужели познакомиться со мной — такой тяжкий труд? Я же не прошу тебя крутить со мной роман. Просто предлагаю выяснить, по какой причине мы с тобой оказались Ньюген-парой.

Лицо у него совершенно каменное. Ни мыслей, ни чувств, ничего.

— Ты уже тут! Ну так попробуй. Потрать полчаса на общение со мной и постарайся не быть козлом.

— О, мы уже перешли на личности!

Я скриплю зубами так, что ему слышно.

— Хорошо, двадцать минут.

Люк отвечает мне оценивающим взглядом. Он выше меня всего на дюйм-другой, а во мне всего пять футов, так что я не то чтобы смотрю на всех свысока. Глаза у нас почти на одном уровне.

— Подумай сам, — говорю я со вздохом. — Проведи со мной двадцать минут — и получишь данные, которые сможешь предъявить Джастину и доказать, что ты старался.

— Десять.

— Пятнадцать.

Он еще секунду щурится на меня. Плечи у него опускаются.

— Ладно.

Я бы завопила от радости, если бы мой выигрыш состоял в чем-то более приятном, чем разговор с Люком. С парнем, которого я должна полюбить, прежде чем убить. Как же я смогу превратить раздражение в пылкую страсть всего за месяц? Правда, бывают парочки, которые празднуют месяц со дня знакомства. Значит, чисто теоретически влюбиться за это время возможно. Я тоже сумею. Надо просто постараться.

— Гибискус — это что-то съедобное? — спрашивает Люк.

Я моргаю и смотрю на свой стакан.

— Да. Его цветки сушат, заваривают и делают питье. У нас в семье готовят такой напиток на праздники. Иногда я покупаю здесь коктейль с гибискусом.

— И что, вкусно?

Я подталкиваю стакан к нему:

— На, попробуй.

Люк брезгливо морщится.

— Я не заразная!

Он берет стакан и прихлебывает — самый малюсенький глоточек на свете.

— Ну?

— Типа шиповника?

— Ну да. Думаю, все цветы примерно одинаковы на вкус.

Потом мы некоторое время не делаем ничего, просто стоим. Я как следует рассматриваю Люка, и до меня доходит, что я впервые вижу его не в белом халате с эмблемой «Ньюгена». На нем драные джинсы и черное худи с короткими рукавами, а на голову напялена линяло-серая шапка-бини. Вообще-то все вместе смотрится красиво. И хорошенький он, конечно, до невозможности. Да-да, так я и подумала, когда увидела его впервые, — пока он не открыл рот, чтоб его хакнуло.