Чтение онлайн

По спине у меня бегут мурашки.

— Бабушка так и не пообщалась с Мамой Джовой? — вполголоса цедит Кейс. — Наверняка есть способ заставить ее изменить задание. Попросила бы что-нибудь другое. Можно попробовать с ней договориться. Убийство вопросов не решает.

— По-моему, Мама Джова не собирается торговаться.

Кейс опять мотает головой:

— Ты даже не пытаешься найти обходной путь!

— Я стараюсь реалистично принять тот факт, что никакого обходного пути нет!

— Да что ты говоришь? А на первый взгляд складывается впечатление, будто ты просто опустила руки.

Я хочу заорать на нее, но не успеваю: дверь подсобки открывается, и девушка возвращает мне трекер.

— Чисто. Ни видео, ни аудио он не записывает. Ничего такого, что может хакнуть ваш чип и загрузить что-то в ленту.

— А что он отслеживает? — спрашиваю я, облокотившись о прилавок. Как хорошо, что у меня появился предлог прекратить спорить с Кейс о задании.

Девушка пожимает плечами.

— Физиологические параметры. К чипу он подключается, но записывает только данные вроде частоты сердцебиения и уровня нейромедиаторов — что-то такое. Наверное, он посылает сигнал, если уровень нейромедиаторов сильно меняется и это требует внимания.

— Каких именно нейромедиаторов?

Девушка достает свой планшет и показывает мне картинку — мозг с подсвеченными участками. Я сразу смотрю на миндалевидное тело, но там все спокойно. Магию трекер не отслеживает.

— Нейромедиаторы он мониторит будь здоров, — улыбается девушка. — Вот пишут, что повышенная активность в этих участках мозга называется «синдром Элейн».

Я мгновенно вспоминаю Маму Элейн.

— На свете полным-полно Элейн, — напоминает мне Кейс.

«А можно я буду сначала доводить мысль до конца, а потом уже ты ворвешься и везде натопчешь?» — громко думаю я, но вслух ничего не говорю, чтобы девушка за прилавком не услышала.

Конечно, много кого зовут Элейн, но перед глазами у меня почему-то всплывает лицо Джастина — и я вспоминаю, до чего же неловко мне было находиться рядом с ним. Не говоря уже о том, как жутко боятся его все мои родственники. Может, между всем этим и нет никакой связи. А может, и есть.

Тайны — хрупкая штука. Начнешь в них копаться — и от любого прикосновения, от любого взгляда поползут новые трещины, и так пока вся конструкция не разлетится вдребезги и перед глазами не предстанет истина.

Может, я так ничего и не раскопаю. А может, я натолкнулась на что-то такое, что лучше не извлекать на свет.

Девушка смотрит на меня вопросительно.

— Простите, сколько с меня? — говорю я.

— Десять долларов.

Да чтоб меня хакнуло. Я только что отдала последние пять долларов на поиски Лорен, да если бы и не отдала, мне бы все равно не хватило. Я умоляюще гляжу на Кейс. Она всю жизнь расходовала карманные деньги экономнее меня, у нее есть сберегательный счет, и тратит она каждую неделю только половину, а не пускает на ветер все, как я.

Кейс фыркает и прикладывает телефон к сканеру.

— Спасибо, — пищу я. — Буду должна.

— Смотри не забудь.

Мы вместе выходим на улицу, я полной грудью вдыхаю целительный летний воздух.

— Одно дело сделали. Бабушка обрадуется.

— По-моему, никто ничему не обрадуется, пока это не кончится.

Я стискиваю руки.

Пока это не кончится. Пока Люк не погибнет. Вот за какой счастливый финал мы тут все сражаемся.

Слова «синдром Элейн» не дают мне покоя. Я достаю телефон и прошу ИИ-помощника найти мне все упоминания об Элейн Томас и синдроме Элейн, а также все случаи, когда какая-нибудь Элейн упоминалась вместе с Джастином Трембли. На все это я получаю только одну ссылку на каких-то жениха с невестой по имени Джастин и Элейн, которые не имеют никакого отношения к генеральному директору «Ньюгена».

— Вот видишь, никакой связи, — тут же говорит Кейс.

— А вдруг это повлияет на мое задание? Джастин имеет отношение к Люку, а Элейн, возможно, к нам. Может, это какая-то головоломка, подсказка Мамы Джовы?

Кейс крайне скептически поднимает бровь.

— В любом случае это странно!

— Сомневаюсь, что здесь есть что ловить, Вайя.

Я киваю, чтобы не спорить, но про себя решаю обязательно спросить Люка.

Мы вместе едем на трамвае, поскольку нам по пути, только мне выходить гораздо раньше Кейс. Какой-то мужчина на передней площадке заводит громкий сердитый монолог о чем-то религиозно-политическом. Я морщусь, кошусь на Кейс, которая обычно в подобных случаях мучается от таких злобных мыслей на фоне и без того громкого ментального шума толпы. Но сейчас она не поджимает губы, не зажмуривает глаза. Брови у нее слегка сдвинуты, и это выдает раздражение от необходимости слушать, как кто-то мешает в одну кучу дьявола и либеральную идеологию, но по виду не скажешь, что Кейс не может справиться с потоком чужих эмоций.

Как будто она их и не слышит.

И я готова ручаться, что дело здесь не в том, что она тайком тренировалась отключать свой дар.

До конца поездки я украдкой слежу за Кейс. У всех есть секреты, но у нас с ней они общие. Если дар у нее ослабел, это очень важно, и она обязательно сказала бы мне.

Или не сказала бы.

По словам Кейши, Ночной рынок прячется под землей на бывшей парковке на углу западного конца Куин-стрит и Джон-стрит. Торгуют там не только ночью, хотя Кейша уверяет, что все самое интересное начинается после захода солнца. Я раза три прохожу мимо двери и только потом замечаю ее — она черная и ведет на узкую бетонную лестницу. Перил нет, а лестница такая крутая, что мне приходится держаться за стены обеими руками, чтобы не потерять равновесие. Спустившись наконец до следующей двери, я громко вздыхаю с облегчением и стучу.

Дверь распахивается, и я оказываюсь лицом к лицу с высоким черным парнем с бионическими глазами. Он в угольно-черном костюме, белой рубашке и при галстуке. Парень оглядывает меня с ног до головы. Его бионические глаза, должно быть, считывают все мои онлайн-данные. Я видела подобные только у знаменитостей, да и у тех это редкость — такие глаза производят в ограниченном количестве.

— Ты новенькая.

Я резко киваю.

— Приглашение?

— Я знакомая Люка.

— Я ему сообщу.

Он достает телефон и куда-то уходит.

Пока он разговаривает с Люком, я топчусь на месте. Ждать приходится неожиданно долго, охранник возвращается только минут через пять.

Он сует руки в карманы.

— Говорит, что понятия не имеет, кто ты такая.

Вот дуболом надутый! Я выпрямляюсь во весь рост, насколько позволяют мои пять футов.

— Передай ему — пусть пойдет подавится своими макаронами с сыром!

Тут из-за спины охранника показывается Люк:

— А ты у нас, оказывается, заводишься с пол-оборота!

Я моргаю и гляжу на охранника, челюсть у меня падает.

Он поднимает руки — мол, сдаюсь.

— Прости, решил пошутить.

— Серьезно?!

Люк скрещивает руки на груди:

— Терренс тот еще юморист. Идем, чего стоишь. Или мне все-таки пойти подавиться макаронами с сыром?

Щекам становится жарко, словно я сунула голову в духовку.

— Иду.

Мы проходим по узкому коридору.

— Значит, тебя раздражает, когда за тобой следят, а сама ты не прочь последить за людьми, — замечает Люк.