Чтение онлайн

— Не ожидала, что ты меня впустишь.

— Мне любопытно получить кое-какие данные о том, как ты оцениваешь качество нашей программы.

— Выходит, теперь проект тебя заинтересовал, — парирую я, не скрывая иронии.

Люк глядит на меня исподлобья.

— Мои проекты всегда меня интересуют. Просто мне не всегда интересно участвовать в них самому. — Он делает глубокий вдох. — При всем при том с моей стороны было недоработкой, что я оказался не готов исследовать данные как пользователь. Позавчера у нас состоялся пятнадцатиминутный разговор, и это было полезное упражнение.

Строго говоря, двадцатиминутный, но кто я такая, чтобы на это указывать.

Какой же он зануда! Скучный, как глухая серая стена. Я смотрю на цвет его волос и глаз, на татуировку на руке — черная двойная спираль из крошечных буковок АТГЦ. Ну хорошо, скучный, но все-таки не настолько…

И в этого человека я должна влюбиться! От нервов я поджимаю пальцы ног в босоножках.

Этого человека я должна убить.

Я расправляю плечи и приосаниваюсь.

— Как я оцениваю вашу программу, говоришь? На сегодня не то чтобы очень высоко, зато я знаю, как это исправить. Я думаю, если мы познакомимся поближе, то поймем, почему мы генетическая пара.

— На первый взгляд логично. Как ты планируешь это сделать?

— Задавать вопросы. Так обычно и знакомятся. Вот, например: Люк — это твое полное имя или сокращенное от чего-то?

Люк избегает моего взгляда.

— Какая разница?

Мне хочется заорать. Как он все усложняет, чтоб его хакнуло!

— Я пытаюсь узнать тебя поближе.

— С именами сложно. — Он сует руки в карманы джинсов. — Ты себе имя не выбираешь. Это делают другие, а потом оно определяет всю твою жизнь. А когда имя и твоя суть не сочетаются, масса времени уходит, чтобы повлиять на то, как смотрят на тебя другие. Не только те, кто тебя уже знает, но и все остальные. Как видит тебя весь мир, понимаешь?

Я смотрю в его помрачневшее лицо.

— Не понимаю, честно. Мне мое имя всегда нравилось. Мама сочинила его специально для меня. И по-моему, никому и в голову не приходило усомниться, подходит ли оно мне. — Я делаю паузу. — Имя «Люк» ты выбрал сам?

Он резко кивает.

— Круто. В смысле, сам дал себе определение.

— Да. Именно так.

Он говорит удивленно, словно не ожидал, что я сумею так точно понять его слова.

Темный коридор выводит нас на просторную бывшую парковку. Я оглядываюсь по сторонам — тут столько магазинов и магазинчиков, что и не сосчитать. И мелкие, с вывесками, нарисованными на бумаге или на ткани, и целые торговые ряды, над которыми лучатся улыбками голографические супермодели. Кое-где даже ведут трансляцию — например, показывают в прямом эфире, как рисует сидящий в своей лавочке художник.

А покупатели! Они не просто стильные — у большинства всевозможные геномоды, которые в «Ньюгене» никогда бы не разрешили. Женщина, кожа которой покрыта нежным персиковым мехом, мужчина ростом почти под потолок и множество менее заметных геномодов — вот, скажем, человек с двумя парами век, который дремлет за прилавком, но закрыты у него только первые, полупрозрачные, так что из-под них туманно просвечивают радужки. Никакие видео в Сети не передадут атмосферу этого пространства для мастеров и художников. Я привстаю на цыпочки и зажимаю ладонью рот, чтобы не заверещать от восторга.

— Ты что, никогда тут не была? — уточняет Люк осторожно, словно не вопрос задает, а приближается к какому-то дикому зверю.

— Нет! Ночной рынок — он же только для избранных, а я… не из таких.

— Как же ты его нашла?

— Спросила мою двоюродную сестру Кейшу. Она работает сетевой моделью и вообще. Она-то все знает.

— Правило первое: никогда не называй его Ночным рынком. Если ты из тех, кто сюда ходит, говори «Коллектив».

— Ух ты!

Мне приятно, что даже Кейша этого не знала. А у Люка становится такой вид, будто он уже жалеет, что впустил меня. Мне плевать.

— Зачем ты сюда ходишь? — спрашиваю я.

— Набиваю временные тату, — отвечает он.

— А Джастин не возражает, что ты так распоряжаешься свободным временем? Он не требует, чтобы ты учился или делал что-то полезное?

Люк пожимает плечами:

— Джастин понимает, как важно соблюдать баланс между работой и личной жизнью. Именно поэтому он и распорядился, чтобы у стажеров была четырехдневная рабочая неделя.

На это я отвечаю не самой удачной репликой, но сдержаться не могу, раз уж мы заговорили о Джастине, и выпаливаю:

— Кстати! Ты не слышал, знает ли Джастин женщину по имени Элейн Томас?

— Вообще не кстати. Нет.

— Совсем?

— Джастин — мой начальник, а не друг. Он не делится со мной воспоминаниями. Может, и делился, когда я был маленький, но теперь — уже нет.

Нет, мне не показалось: ему горько говорить об этом.

— А можешь узнать?

Люк останавливается посреди прохода.

— Ты зачем пришла — тестировать программу или выуживать у меня сведения о Джастине?

— Одно другого не исключает. Тебе разве не интересно, в чем тут дело? Вдруг наше с тобой прошлое как-то связано? Разве ты не хочешь узнать, как именно?

— Это же не мое прошлое, а его. — Вроде бы он хочет отмахнуться от моих вопросов, но голос его звучит так, словно он пытается убедить не меня, а себя.

Мы молча идем к кабинке, где делают временные татуировки. На вывеске над ней красуется осьминог со щупальцами, которые мерцают огоньками, словно ночное небо. Когда мы подходим поближе, я вижу, что эти огоньки — россыпи букв АТГЦ, таких же, как на руке у Люка, и наконец-то в голове у меня складывается картина: это же буквенные обозначения нуклеотидов ДНК, аденина и… как их там дальше. Базовую биологию я сдавала лет сто назад (на самом деле года два) — решила спихнуть этот экзамен поскорее и забыть как страшный сон.

Внутри кабинка поделена на две части столом, на котором на большом планшете показывают эскизы татуировок. В задней части три стены закрыты защитными экранами.

— Это твоя?.. — лепечу я.

Люк кривится и ведет меня в обход стола к задней стене.

— Можно посмотреть? — киваю я в сторону гигантского планшета с эскизами.

Люк словно становится выше ростом.

— Если хочешь.

Я подхожу к планшету и листаю рисунки. Одни — просто наброски, другие — тщательно проработанные и отшлифованные, третьи — фотографии клиентов, хвастающихся готовыми татуировками. Во всех рисунках прослеживается тема распада и разложения, и все очень красивые.

— Это ты рисовал?

— Да.

Я никак не могу связать хамоватого деловитого Люка, которого успела узнать, и художника, рисовавшего эту красоту. Тем не менее это тоже сторона его личности.

Почему на его странице нет отзывов тех, кто сделал здесь тату? Не могу себе представить, чтобы эти довольные клиенты ставили Люку две звезды. Правда, Люк, похоже, из тех, кто просит не оставлять отзывов.

Ума не приложу, почему нас с Люком сочли идеальной парой. Он — стажер из «Ньюгена» и талантливый художник. Я люблю готовить и знаю, что готовлю хорошо, но ведь это несерьезно. Все, что делает Люк, делается со страстью и целеустремленностью. Он напоминает мне Кейс и ее самообразование, Алекс и ее шитье, даже Кейшу и ее сетевые фотосессии. Каждый к чему-то стремится, а я болтаюсь без дела.