Чтение онлайн

Все так же завернувшись в полотенце, я иду в свою комнату по дубовому полу. Половицы у нас — ровесницы дома. Моя несколько раз прапрабабка настаивала, чтобы мы их сохранили. Звали ее Мама Бесс, хотя звание Мамы она получила только посмертно. Она была рабыней в этом доме, когда на тогдашней Орлеанской территории в 1811 году началось знаменитое восстание рабов — крупнейшее в истории Соединенных Штатов. Кроме того, она была одной из тех, кто организовал загадочное исчезновение дома из Луизианы. После этого землю на том месте, где он стоял, считали одновременно и благословенной, и проклятой.

Чтобы перетащить дом с новоорлеанских болот на участок у озера Онтарио в Торонто, где мы теперь живем, потребовались совместные усилия двадцати пяти наших предков. Только в те времена эти места назывались Верхней Канадой. Возглавила эту компанию предков Мама Бесс, которая считала, что ведет их в землю обетованную. Однако, когда они добрались до цели, оказалось, что и там повсюду рабы — в домах, на фермах, в лавках. Их привезли сюда хозяева вместе с теми, кому было позволено называть себя свободными. Мама Бесс умела читать и писать, и первая же запись в ее дневнике гласила: «Стало лучше, но еще не хорошо».

Это была не та свобода, которой жаждала семья, но наша сила все равно освободила нас.

Кровь и целеустремленность.

Два простых ингредиента, из которых состоит волшебство.

Вот бы и мое Призвание было таким же простым.

Кейс следует за мной по прямому коридору, куда выходят наши комнаты — самой Кейс, Кейши, моего папы и его новой жены Прии, моей сводной сестры Иден и моя.

Я понимаю, это дико, если твои родители в разводе и продолжают жить под одной крышей, но, когда у тебя такой огромный дом, как наш, было бы неблагородно кого-то выгонять. Да и вообще мы считали, что чем больше нас, тем лучше: помимо долгов, которые наделали бабушка с дедушкой, на нас висели еще налоги, коммунальные услуги и общие расходы на содержание дома.

Чтобы избежать конфликтов, мне отвели комнату между Кейс и Кейшей. Комната Кейши ближе всего к ванной, откуда мы только что вышли, потому что в свое время Кейша закатила грандиозную истерику по этому поводу, никто не хотел с этим разбираться, и она получила что хотела.

Комнаты мамы и бабушки — в другом коридоре, через два поворота. Поскольку бабушка у нас матриарх, ей положена личная ванная, куда больше никому нельзя заходить. Комнаты Алекс и тети Мейз на первом этаже, и у них есть общая ванная плюс еще одна, гостевая, рядом с кухней. Дядюшка живет в пристроечке на заднем дворе, поскольку тетя Мейз выселила его туда лет пять назад.

Бабушка твердит, что они поженились слишком рано. Им было восемнадцать, когда родились двойняшки.

— Оба младшенькие в семье, вот и решили доказать, что уже большие, — частенько ворчит бабушка.

На это тетушка обычно огрызается — мол, бабушке тоже было восемнадцать, когда она родила дядю Ваку. Как правило, это приводит к тому, что бабушка подробно излагает, почему они с дедушкой к этому возрасту были гораздо более взрослыми, независимыми и ответственными, чем тетя Мейз и дядя Катиус. А потом начинается скандал.

Я оборачиваюсь к Кейс:

— Если хочешь, иди вниз. Не обязательно мне помогать.

— Охота мне торчать внизу со всеми — там только о еде и думают! Да ну!

Кейс говорит, что чем эмоциональнее мысль, тем она громче, и в конце концов назойливое жужжание голосов превращается у нее в голове в оглушительный гвалт — кто кого перекричит. Если бы она не отказывалась упражняться, то наловчилась бы отсекать ненужные. А так, чтобы подавить фоновый шум, она сосредотачивается на том, что я думаю.

Конечно, я не была в восторге от того, что Кейс решила прятаться у меня в голове, хотя могла просто научиться контролировать свой дар, но теперь я, кажется, привыкла. Иногда я даже забываю, что она слышит мои мысли, но быстро вспоминаю об этом, когда она заговаривает о чем-то, во что я не планировала никого посвящать.

Я шаркаю в свою комнату, прямиком к шкафу. Двери-экраны подсвечиваются, я барабаню по ним пальцами — выбираю белье. Пока я его натягиваю, Кейс перетряхивает мой гардероб.

— Как ты думаешь, какой у меня будет дар? Если будет, конечно. — Мысли у меня так и вертятся вокруг Призвания — примерно как родственники вертятся вокруг меня, когда я пеку брауни и говорю, что попробовать можно будет только через десять минут, когда они остынут. — Я как могла секвенировала свою ДНК и сравнила с другими загруженными. Пишут, что у меня способности к садоводству.

— Будет у тебя дар! А садоводством ты в жизни не занималась. Такие услуги предлагают всякие халтурщики, а не нормальные генетические фирмы. И вообще, после Призвания твои гены изменятся. Сейчас нет никакого смысла гадать.

— Не все обретают дар, — бормочу я. — Некоторые не проходят Призвание.

Последней из Томасов, оставшейся без дара, была Уимберли, которая, уже судя по имечку, была просто рождена для того, чтобы прошляпить все на свете. Задание она получила от Мамы Джовы. Уимберли должна была пройти по узкому мосту над глубоким ущельем. Таких заданий вообще не должно быть. Никакого выбора из двух вариантов — только действие, причем страшное. Уимберли отказалась. В нашем цифровом семейном альманахе, куда мы вносим все исторические документы, хранится листок из ее дневника, где написано: «Потому что никакая магия не стоит моей жизни», — хотя все остальные утверждали, что она просто струсила.

Ее выставили из фамильного гнезда, и она просто исчезла — больше о ней никто не слышал.

— Выкинь эту галиматью из головы. Никто тебя из дома не выгонит, даже если провалишь испытание! — Кейс стонет с досады. — А ты его не провалишь!

Все кругом притворяются, будто не допускают даже мысли о том, что меня постигнет неудача, но я-то знаю, что все может быть. Может быть, я никогда не стану колдуньей, не получу ни магических способностей, ни дара. И сгину на свалке истории, превращусь в сноску в семейном альманахе.

Я хватаюсь за живот и морщусь.

Кейс прищуривается, глядя на экран на дверце шкафа, и нажимает на нее пальцем сильнее, чем нужно. Показывает на платье, похожее на трубку без бретелек:

— Это не твое. Ты такое не носишь.

— Кейша дала.

Кейс громко фыркает и продолжает перебирать платья.

Иногда я забываю, что Кейс и ее сестра двойняшки, настолько они отдельно воспринимаются. Они не просто разные по характеру, но еще и никогда не проводят время вместе, кроме тех случаев, когда мы собираемся всей семьей. Скорее уж мы с Кейс похожи на близняшек.