Чтение онлайн

Алена сидела на диване. Ее била крупная дрожь, при этом она тихонько поскуливала.

– Вот выпей воды и это!
– строгим голосом предложила Сима.

– А что это такое?
– сквозь зубы процедила Алена, кутаясь

в плед.

– Валерьянка.

– Нет, я не буду пить лекарство. Я буду давать показания.

– Прямо сейчас?
– изумилась Сима.

– Да, только у меня от холода все мысли разбегаются, я немножко

согреюсь и сразу все расскажу, а вы будете все записывать, как будто

это настоящий допрос, - тряся головой, затараторила Алена.

"Да, без судебно-психиатрической экспертизы Голубевой, похоже,

мне не обойтись", - подумала Сима.

– Ты, наверное, очень устала, может, сначала поспишь немного? ласковым голосом предложила Сима.
– Хочешь, я дам тебе снотворное?

– Нет, я не хочу таблеток!
– завизжала Алена.
– Я

не хочу спать! Не хочу, не хочу!

– Что же мне с тобой делать, девушка?
– сказала Сима вслух,

наблюдая, как девушка, сидя в кресле, изо всех сил зажмуривая глаза,

визжит во все горло.

Набрав в рот воды из принесенного для Алены стакана, Сима набрала

в грудь побольше воздуха и, сказав себе: "Прости меня, мама,

грешную!", прыснула в лицо Алены холодной водой. Визг сразу же

оборвался. Для закрепления достигнутого результата Сима слегка

похлопала девушку по щекам и строго сказала:

– Больше никаких истерик, поняла? Если ты снова начнешь орать,

я сразу же звоню в больницу, - она выразительно показала глазами

на телефон.
– Повтори!

– Истерик не будет, я молчу, - хлопая длинными ресницами,

медленно повторила Алена.

У нее был такой растерянный вид, что Симе стало жаль ее. Чтобы скрыть это, она наклонилась к ногам Алены и потрогала их - ноги были совершенно ледяные.

– Раздевайся, - приказала Сима.

– Догола?
– удивленно спросила Алена.

"Она точно не в себе", - подумала Сима.

– Нет, только до трусов.

Сима надела на Алену свой школьный спортивный костюм, напялив на него для верности летный комбинезон деда, в котором можно было смело лететь на Северный полюс. Поставив ее замерзшие ступни в тазик с горячей водой, она принесла ей большую кружку чая с малиной и несколько огромных бутербродов с ветчиной и сыром. Положила на стол открытую пачку сигарет и села напротив, молча наблюдая за гостьей.

Девушка медленно пила горячий чай, сначала не притрагиваясь к еде, но потом осторожно взяла с тарелки первый бутерброд... Когда она доедала четвертый, Сима решила, что пора налаживать отношения.

– У меня есть борщ со свининой, может, разогреть?

– Если только немножко, - охотно согласилась Алена.

"Господи, ее там что, не кормили, что ли?" - подумала Сима, подливая из чайника в тазик горячую воду.

– Ой, горячо же, осторожно!
– испуганно вскрикнула Алена.

– Извини, не рассчитала, - пробормотала Сима, подумав:

"Смотри-ка, оживает потихоньку".

Когда были съедены бутерброды, борщ, остатки картошки и половина курицы,

Сима, с улыбкой глядя на оттаявшую Алену, подумала, что, наверное, сказки писали неплохие психологи: там всегда сначала за стол посадят, а уж потом...

"Неспроста девчонка прибежала ночью к следователю, чтобы давать показания. Может быть, она, конечно, и душевнобольная, но послушать мне бы ее очень хотелось", - думала Сима, поглядывая на Алену.

– Спасибо большое, я в больнице почти ничего не ела, а тут все так вкусно!
– извиняющимся голосом сказала Алена.
– А вы это все сами готовили?

– Конечно, - мгновенно соврала Сима, не зная, стоит ли сейчас - даже случайно - упоминать о своей матери, из больницы которой Алена только что сбежала.
– Кофе будешь?

– Да, конечно, спасибо. Можно я закурю?
– робко

спросила она.

Сима только кивнула головой, видя, что "клиент созрел", и боялась спугнуть момент, когда человек начинает рассказывать о себе, не останавливаясь. Если удается поймать это состояние, можно, не задав ни одного вопроса, узнать о человеке все.

Алена с удовольствием сделала первую затяжку и, задумчиво выпустив струю дыма, сказала:

– Знаете, Серафима Григорьевна, а я совсем не умею готовить.

"Я тоже", - чуть было не брякнула Симка.

– И мама у меня никогда не готовила, только няня, а потом, когда

я стала старше, - отец. Мне было двенадцать лет, когда мои родители развелись. Мама не захотела забрать меня к себе, сказала, что я большая девочка и должна все понимать, что потом я буду благодарить ее за это. Алена задумчиво смотрела своими прозрачными ореховыми глазами прямо сквозь Симу и чуть улыбалась.
– Я никогда ее не любила.

– А она тебе родная мать?

– Да, конечно. Хотя я в детстве часто думала, что меня взяли

из детдома, а иногда я думала, что у меня есть только отец, а она моя мачеха. Мне казалось, что моя настоящая мама такая же, как моя няня, старенькая и добрая. Но ведь это нормально, у многих такое бывает, правда?
– неожиданно заволновалась Алена.

– Конечно, у многих, - заверила ее Сима, думая при этом,

что врать все-таки очень нехорошо.

– Мать потом еще три года жила в Москве, но навещала меня только

в день рождения. Даже не звонила мне. А потом заявила, что выходит

замуж и уезжает, и еще сказала, что скоро у меня будет братик или сестричка, но мне это было все равно.
– Алена равнодушно пожала плечами. В тот день она позвала меня с собой прогуляться, сказала, что я должна буду постараться произвести хорошее впечатление на Джона, за которого она собиралась выйти замуж. Я согласилась, а потом случайно услышала, как она разговаривала с отцом! Она требовала у него развода, говорила ему ужасные вещи, кричала, скандалила. Они думали, что я ушла и ничего не узнаю, меня все оберегали в доме. Знаете, когда мне было три годика, я...