Чтение онлайн

– Мам, не волнуйся.

– Да ты хоть знаешь, что у нас сейчас творится?
– разгневанно

спросила Марина Алексеевна.

– Мам, дай договорить. Она у меня, слышишь, Алена у нас в квартире,

перебила ее Сима.

– Ты ей что-нибудь давала?

– Я дала ей успокаивающей микстуры и таблетку снотворного, сейчас

она спит, но лучше пусть кто-нибудь подъедет за ней, а то через час

я сама усну, поскольку кофе больше у нас нет.

– Потерпи часок, сейчас за ней приедут, - уже

намного спокойнее сказала Марина Алексеевна, - она при тебе

приняла лекарства?

– Да, при мне.
– Симка несколько помялась и вдруг совершенно

неожиданно для себя спросила: - Ма, а нельзя ей как-нибудь

без больницы обойтись? Жалко девчонку.

– Давай не будем это сейчас обсуждать, жди ребят, - отрезала

Марина Алексеевна, - поговорим дома.

Передавая спящую Алену на руки двум огромным санитарам, Симка посмотрела на спящую девушку и почувствовала неприятный осадок в душе.

"Неужели гуманность - это заразно? Все! Никогда больше не буду общаться с психически больными людьми", - уговаривала она себя, пытаясь успокоить свою совесть, взбудораженную чужим бредом. Но одна мысль все-таки не давала Симке покоя: "Ведь она прибежала к тебе босиком, из загорода, умоляла не сдавать ее в больницу, но ты все равно ее туда сплавила".

– Да не переживайте так, Сима, - неожиданно сказал Виктор - один из санитаров; он собирал Аленины вещи.
– Она без больницы не проживет, это я точно знаю. Такие, как она, на воле быстро разваливаются, а то еще и натворит чего, у них это часто бывает. В больнице ей самое место. Подлечат, а там, может, и отпустят! Больница у нас хорошая, вы же знаете.

– Да я и не переживаю за нее, я за мать больше волнуюсь. Это какие же нервы надо иметь, чтобы с ними общаться? Я после одного вечера чуть с ума не сошла. Как вы только справляетесь?

– Мы привыкшие, - весело подмигнул Виктор.
– Ну, спокойной ночи, отдыхайте!

– Спокойной ночи, - вяло попрощалась Симка.

Проводив санитаров, она вновь позвонила матери и, услышав ее спокойный голос, спросила:

– Мам, ну ты как там? Сильно устала?

– Да ничего. Ребята уехали?

– Только что.

– Ну и хорошо.

– Мам, не задерживайся на работе. Я чего-нибудь вкусненькое приготовлю, хочешь?

– Спать ложись, заботница. Время - шестой час утра, а тебе вставать рано, - нарочито строгим голосом проговорила Марина.

– До завтра, - попрощалась с матерью Симка.

Потушив недокуренную сигарету, Серафима легла в постель, но долго

не могла заснуть. Она решила, что утром обязательно прослушает все,

что записала на диктофон. "Да, было все же в этом нечто очень

интересное, - думала она, - даже важное". Но что конкретно,

вспомнить не удавалось. Вскоре мысли закружились хороводом, мелькнула

какая-то идея, но обдумать ее Симка уже не смогла, с головой провалившись

в большой сонный сугроб.

* * *

На следующее утро, наспех проглотив завтрак, Сима перетряхнула пухлую записную книжку и, найдя заветный адрес, вылетела из дома. Через час она уже подходила к красивому старинному особняку. Не посоветовавшись с матерью, она решила побеседовать с Эвелиной о ее племяннице с глазу на глаз. Сима подозревала, что все Аленины откровения не могли быть правдивыми хотя бы потому, что были слишком фантастичны. Но пообщаться с Эвелиной все же стоило. В основном Симу интересовало, как добрая тетушка отреагирует на заявления племянницы и что вообще она может сказать по этому поводу.

В течение пяти минут Сима не отрывала палец от кнопки звонка, решив, что если она уже разбудила хозяйку своим ранним визитом, то уходить в таком случае глупо. Правда, если дома никого нет, продолжать звонить еще более глупо. Но отступать Серафима не собиралась. Продолжая со злобным наслаждением терзать кнопку, она прислушивалась, не раздаются ли в коридоре шаги, которые, судя по размерам этого особняка, должны сопровождаться гулким эхом.

Неожиданно дверь приоткрылась, и на пороге показался необыкновенно бледный и худой юноша, напоминающий балетного танцора. Сима отметила, что он был одет во все черное (как первый герой-любовник советского голубого экрана Михаил Боярский): черная водолазка и черные обтягивающие джинсы.

– Добрый день, я хотела бы видеть Эвелину Гросс,

очень вежливо поздоровалась Сима.

Юноша томно сложил ручки, и Серафиме показалось, что он сейчас поприветствует ее каким-нибудь изящным батманом.

– Я очень сожалею, но мадам Эвелина сейчас отсутствует,

но если вы представитесь и назовете цель вашего визита, я выберу удобное

для вас время, - прямо-таки медовым голосом сообщил юноша.

– Можно узнать, кем вы ей приходитесь?
– полюбопытствовала

Сима, готовясь в случае дальнейшего отпора предъявить служебное удостоверение.

– Мое имя - Станислав. Я работаю у мадам привратником.

Он вежливо поклонился и, сделав выразительный жест в сторону зала,

предложил: - Не хотите ли пройти? Правда, я не уверен, что хозяйка

в ближайшее время появится, но я могу предложить вам хороший кофе,

с утра он бодрит.

– О нет, благодарю вас. Я зайду позже, - проворковала

Серафима с милой улыбкой.

Не сказав больше ни слова, Станислав закрыл дверь перед

самым носом обескураженной Симы. Девушка тут же стряхнула с лица заиндевевшую

улыбку.

– Зря я сюда приехала, - сказала она самой

себе, - видимо, не судьба мне было побеседовать с Эвелиной,

но привратничек у мадам совершенно незабываемый...

ГЛАВА 9

Москва, 1999 год

Алена спала, хотя было уже далеко за полдень. Теплое весеннее солнце освещало ее тонкое осунувшееся лицо и волосы, которые приобрели какой-то болезненный тусклый оттенок, отчего ее кожа казалась серой. Неожиданно она нахмурилась и стала что-то невнятно бормотать, несколько раз вздрогнув всем телом. Длинные волосы разметались по подушке, одна прядь упала ей на лицо. Алена застонала и проснулась.

Открыв глаза, она заслонилась рукой от солнечных лучей и потянулась. Щурясь от яркого света, который бил прямо в глаза, она робко улыбнулась и тихонько позвала:

– Сима, где вы?
– не услышав ответа, попробовала встать

с постели. Вдруг резко замерла, словно испугавшись чего-то. Господи!
– выдохнула она.

Запах! Тот самый, который невозможно забыть. Запах больницы, страдания и безумия. Алена не могла вымолвить ни слова, в горле пересохло, а ноги противно дрожали. Она попыталась рассмотреть место, где находилась, но ничего не увидела, кроме плотного, отвратительно тягучего облака, которое окутало ее, мгновенно пропитало все тело и тонкой струйкой скользнуло в мозг. Она почувствовала, как ее тело словно губка впитывает чужое безумие.