Чтение онлайн

Но Серафима и так уже потеряла интерес к игре и выключила компьютер. Вытащив из письменного стола распечатку, которую ей дал Винаров, еще раз внимательно перечитала ее. Ничего особенного: биографические данные, родственники, круг общения, род занятий и доходы. Было очевидно, что Эвелина отнюдь не бедствовала (это пусть интересует налоговую полицию), при этом особенно не перетруждаясь, хотя ее "род занятий" Сима находила весьма своеобразным. Свободное время проводила в поездках и развлечениях. Часто встречалась с друзьями, среди которых немало иностранцев (это пусть интересует ФСБ). Но что-то в прочитанном насторожило ее. Сима еще раз пробежалась по тексту и остановилась на одном имени: Джон Гершович. Она определенно слышала его раньше. Но от кого?..

Вечером, когда они с матерью пили чай на маленькой кухоньке,

Сима, размешивая в чашке сахар, как бы невзначай спросила:

– Мам, тебе имя - Джон Гершович ничего не говорит?

– Конечно, говорит, - уверенно сказала Марина.

Это тот американец, которого взорвали в Тель-Авиве. К тому же, Марина сделала паузу, - он и есть американский муж Алениной матери.

Марина наслаждалась произведенным эффектом, наблюдая, как потрясенная Сима чуть не выплеснула на себя чай. Cима перевела дух и с нескрываемым торжеством произнесла:

– А что бы ты сказала, если б узнала, что его имя я нашла в списке "контактов" Эвелины, который я получила в ФСБ?

– Ты уверена, что это тот самый Джон Гершович?

– Ну, если ты знаешь десяток американцев с именем Джон Гершович, то, может быть, и не он, - не удержавшись, съязвила Сима.

Обе женщины сразу потеряли интерес к вечернему чаепитию и принялись бурно обсуждать новость. Больше всего Марину задевало то, что Эвелина умолчала о знакомстве с Гершовичем. Она подробно пересказала Симе их разговор в тот вечер, когда они увидели по телевизору репортаж о его гибели в Тель-Авиве.

– Ну надо же!
– недоумевала Марина.
– Мне казалось, она такая открытая, такая одинокая. Я думала, что она нуждается в моей поддержке, думала, ей надо выговориться, поделиться, ведь столько всего ужасного произошло за последние месяцы. И зачем ей нужно было скрывать свое знакомство с этим американцем?

– Ой, мам, ты такая наивная!
– не удержалась Сима.
– Не просто знакомый, а наверняка любовник!

– Тебе везде любовники мерещатся, - оскорбилась уличенная в наивности Марина Алексеевна и, взяв сигарету, раздраженно щелкнула зажигалкой.

– Ну знаешь, в этом семействе сам черт ногу сломит. Я уже не понимаю, чему верить, чему нет. По словам Алены, она спала с этим самым Джоном чуть ли не с пятнадцати лет! Тут волей-неволей любовники замерещатся! Кстати, как ты думаешь, это правда?

– Понимаешь, - уверенно заговорила Марина, оседлав

своего любимого конька, - здесь очень сложный комплекс: и чувство

вины по отношению к отцу, и стремление отомстить матери, и жажда самоутверждения, и кризис идентичности... Все по Фрейду: жуткая смесь комплексов Электры, Эдипа и еще черт знает кого.
– Мать была не сильна в психоанализе.
– Короче, думаю, она все врет. То есть не специально, конечно, а

из-за своих болезненных фантазий.
– Марина продолжила монолог,

густо перемежая его профессиональной терминологией.

Симка окончательно запуталась и из всего сказанного поняла только, что Джон Гершович, возможно, и не был любовником своей падчерицы. Вздохнув с облегчением, она выхватила у матери сигарету и затянулась.

– Господи, и как ты куришь такую гадость?
– Сима даже закашлялась.

– Не нравится - не кури!
– вдруг разошлась Марина.

И вообще, всем тебе мать плоха!

– Мамочка, дорогая, - стала подлизываться Сима, обнимая

мать за шею.
– Ты у меня самая умная, самая красивая, самая

замечательная. Давай я заварю свежего чайку.

Мир в семье был восстановлен.

* * *

Симка катастрофически опаздывала. Перепрыгивая через несколько ступеней на лестнице, расталкивая хмурых посетителей в обшарпанных коридорах прокуратуры, она влетела в кабинет, чуть не сбив с ног стоявшего у открытого сейфа Володьку Снегирева.

– Ой, прости! Привет! Как дела?
– выпалила Сима на

одном дыхании, плюхаясь за свой стол.

– Дела в сейфе, - плоско сострил Володька.
– А ты, гляжу, опять проспала!

– Проспала, ой, проспала!
– покаялась Сима.
– И,

если честно, до сих пор толком не проснулась. Володечка, солнышко

мое, сделай кофейку, будь другом. Едва глаза продрала - и бегом на работу. Даже позавтракать не успела.
– Сима жалобно посмотрела на Снегирева.

Уже привыкший к такому обращению, Снегирев вздохнул и покорно

поплелся к своему столу, оттуда извлек жестяную банку "Нескафе" и, наливая воду из пластиковой бутылки в большую жестяную кружку, включил в розетку мощный кипятильник. Вода быстро закипела, и он принялся готовить кофе для Симы. Сима с удовлетворением следила за его хлопотами, изображая жертву бессонницы.

– Пей уж, страдалица!
– подвинул к ней чашку Снегирев.

Симка с наслаждением сделала глоток:

– Спасибо, золотце! Век буду благодарна, что спас меня от смерти. Она не пожалела слов благодарности, а потом поинтересовалась: - Кстати, как там твои дела? Что-нибудь вырисовывается?

– На что это вы, дамочка, намекаете?
– грозно вскинулся

Володька.

– Что ты! Никогда в жизни! Просто хотела поинтересоваться, как

там подруга? Не скучает?
– Симка слащаво улыбнулась.

Помощь, как и полагается честному работнику прокуратуры, надеюсь, оказываете в полном объеме?

Володька нахмурился, и Симка решила, что лучше не пережимать. Она напустила на себя наивный вид и, пристально глядя Снегиреву в глаза, начала подлизываться:

– Ну, не злись, Володь. Расскажи лучше, что-нибудь новое появилось

по Инкиному делу?

– Да черт его знает!
– Володька потер свои румяные гладко выбритые щеки.
– Налицо два убийства: Инниной подруги и ее сутенерши.

Симка сразу же отметила про себя, что Снегирев не сказал, как обычно, "проститутка", а употребил очень обходительный и мягкий оборот "Иннина подруга". Довольно улыбаясь, она продолжала следить за ходом мыслей старшего товарища.

– В первом случае как будто все ясно: убийца - маньяк,

из бывших клиентов. Девочку ножиком пописали от души и при этом зачем-то перевернули квартиру вверх дном. Ее сутенерша Фатима, весьма немолодая дамочка, вряд ли представляла интерес для сексуального маньяка. От нее определенно что-то хотели, даже пытали. А может, все это видимость, и просто идут разборки крыш.