Чтение онлайн

У Паркс несколько видов тишины. Размышления в тишине, усталость в тишине, чувство безопасности в тишине.

Эта тишина немного тягостна, полна злости. Хотя, полагаю, Паркс всегда несколько зла на меня.

И это нормально. Понимаю ее. Я испытываю ненависть к себе за совершенные поступки на протяжении всего времени. Ненависть не надвигается волнами — она никогда не покидает меня.

Просто я изо всех сил стараюсь ее обуздать.

Паркс сможет обуздать мою ненависть к себе.

Даже ее тихое дыхание.

Тогда я задаю наш вопрос: — Как там погода, Паркс?

Она поворачивается ко мне, и рот дергается в улыбке.

— Довольно тепло, — и прислоняется ближе ко мне. — Как там погода, Би Джей?

Я поворачиваюсь набок лицом к ней.

— На небе ни облачка.

3. МАГНОЛИЯ

Я просыпаюсь раньше Би Джея почти каждое утро, так было с тех пор, как мы были маленькими. Мы вместе ходили в подготовительный класс Dwerryhouse Prep и были одноклассниками, пока не пошли в Varley, когда нам исполнилось семь лет. Я не очень хорошо помню Би Джея до Varley. Разве что он там просто был.

Как-то в детстве (мне тогда было где-то семь лет), наши семьи отдыхали на огромной яхте на Капри. Пришвартовав её, родители пошли тусоваться в каком-нибудь маленьком пляжном баре, пока мы играли на берегу, и я упала с пирса. В итоге была вся в порезах от устриц и вся в крови. Это одно из моих самых ярких воспоминаний о Би Джее до старшей школы — как он прыгнул в воду и вытащил меня на поверхность. Тогда у него были более светлые волосы. «Я рядом», — сказал он, когда вытаскивал меня из воды и нес на берег. Мне наложили где-то двадцать два шва.

Он поехал со мной в больницу. Даже не знаю зачем. Через сто лет спустя Би Джей признался, что тогда уже любил меня, однако тогда мне было безразлично, потому что для меня Би Джей был просто старшим братом Генри. Более того, я была безнадежно влюблена в Кристиана. Наверное, теперь для нас всех эта тема — ахиллесова пята.

Итак, мы с Генри, Пэйли и Кристианом учились в одном классе. Тогда нас было четверо. Мы никогда не тусили с их братьями: разница в возрасте казалась слишком большой. Однако однажды я с Би Джеем поцеловалась. Тогда мне было тринадцать. Мы были на небольшой вечеринке у Хэммесов и играли в бутылочку. Поцелуй был классным, но все равно я воспринимала его как старшего брата своего лучшего друга.

Однако, чем дальше я училась в средней школе, тем сложнее было не замечать Бакстера-Джеймса Баллентайна. Ему было пятнадцать лет, и он был настоящей звездой, хотя и не был лучшим учеником в академических дисциплинах. Но его хорошо знали как прославленного игрока в регби (он был достаточно хорош, чтобы его заметили и приглашали в команды «Harlequins» и «Ulster» после окончания школы, но он порвал подколенное сухожилие без возможности восстановления во время предсезонной подготовки). Он также плавал за округ, играл в хоккей и был центральным полузащитником, однако не благодаря этому Би Джей был известным. Люди знали его взъерошенные светло-каштановые волосы, пропитанные подростковой сексуальностью, кривую улыбку, которая бы даже учительниц заставила сбросить трусики, если бы им это не грозило потерей работы.

Знаете, в школе самыми привлекательными являются три вещи: сексуальные непослушные волосы, плечи и коньки. Би Джей имел все три.

Более того, у него были эти бесстыдные глаза: казалось, он взглядом раздевает тебя на месте. Понимаю, что это может показаться несколько неуместным, однако стоит заметить, что Би Джей никогда не смотрел на вас подобным образом. Если бы он это сделал, вы бы осознали, а затем жили бы ради возможности поймать этот взгляд вновь хотя бы еще раз.

В Varley вы не могли не знать Би Джея Баллентайна.

В Лондоне вы едва ли могли пройти мимо его известности.

На летние каникулы Баллентайны взяли нас на Канарские острова на несколько недель, ведь Лили всегда говорила, что после пятерых детей — это как с игрушечным поездом, и шесть дополнительных вагончиков, уже не проблема. Теперь, когда вспоминаешь об этом, все выдается мне безумием, потому что под их опекой было примерно двенадцать детей. Итак, мне было четырнадцать (почти пятнадцать), и это было лето. Именно тогда я бросила Кристиана и увлеклась Би Джеем. В поездке мы проводили немало времени вдвоем, много флиртовали и даже целовались, поэтому я начала надеяться, что, возможно, нравилась ему тоже. Однако тогда он уже стал Би Джеем Баллентайном, а я даже не знала, что была хорошенькая (Бриджит утверждает, что это, наверное, из-за комплексов, потому что была долгое время очарована Кристианом, а ему было безразлично).

В первую неделю после возвращения в школу Би Джей вел себя очень странно. То горячо, то холодно, то держался на расстоянии. А на второй неделе я даже не поняла, что произошло: я стояла у своего шкафчика с Пэйли и он подошел прямо ко мне и оперся руками на шкафчик так, будто загоняя меня в угол. Разница лишь в том, что он не был поганцем. Видимо, мне просто нравилось так думать. Би Джей никогда в жизни не забывал о дне рождения своей мамы, дарил ей цветы каждую неделю, когда приезжал из школы домой. Героиня его самого любимого фильма всех времен «Мерри Поппинс» стала его первой любовью. А я — второй.

Плечи Би Джея уже тогда были коренастые и широкие, и он был полон дерзости, хотя на самом деле это неправда. Когда его дедушка умер, он начал каждую неделю водить бабушку на свидание. И до сих пор делает это.

Кроме Генри, у него есть еще три сестры, все младшие, за исключением одной. Би Джей до ужаса заботился о них, поэтому ни у Эллисон, ни у Мэдлин не было парней в школе, потому что никто не хотел переходить дорогу парням Баллентайн.

Он провел рукой по волосам и посмотрел на меня, исполненный решимости. Будто в тот день проснулся и осознал, что стал самым горячим парнем в мире.

— Эй, Паркс, — обратился ко мне и кивнул по-крутому.

— Привет, — ответила я, глядя прямо ему в глаза, как и учили девчачьи журналы.

— Хочу позвать тебя на свидание, — сказал он мне.

— О! — это все, что я ответила. Несколько раз моргнула и спросила: — Почему?

Он хмыкнул, такой дерзкий и спокойный. Думаю, если бы мы все могли заглянуть за небесные завесы того мгновения, то увидели бы старые судьбы, которые непринужденно связывают, словно нити, меня и Би Джея. Они завязали тугой узел. Не знаю, сможем ли мы когда-нибудь развязать его. Однако это точно будет не легко.

— Мгм, — он кивнул.

Я измерила его взглядом, вдруг взяв верх над ситуацией.

— Всю неделю ты со мной почти не разговаривал.

— Значит, всю неделю я был идиотом, разве нет? — очаровал меня своей завораживающей улыбкой. — Так я могу рассчитывать на «да»?

— На этих выходных? — я поджала губы. — Думаю нет.

Пэйли посмотрела на меня как на сумасшедшую, а Би Джей погрустнел.

Я качнула головой.

— Просто у дедушки и бабушки будет вечеринка в Four Seasons в честь годовщины. Не могу никак пропустить. Марсайли сказала, что заберет телефон, если не пойду...