Чтение онлайн

После этого Махно начал вести себя более решительно и самостоятельно. Прежде всего он изменил тактику борьбы пов-гганцев. Главной ее целью он провозгласил не уничтожение вра-IOH, как это было раньше, а достижение победы над ними. Махин издал приказ, согласно которому без его ведома ни один не-о и-колонист, владелец хутора, помещик, офицер варты и т. д. Не мог быть расстрелян ни повстанцами, ни крестьянами. Тогда м- батька впервые ввел порядок, который с некоторыми изменениями существовал в его войске в течение всей гражданской «ойны: на каждое захваченное поместье, колонию, хутор накладывалась контрибуция, в пользу отряда у крестьян изымались пощади, причем у тех, кто имел их больше пяти, безвозмездно,

• роме этого сельское население должно было предоставлять по-штанцам тачанки, оружие, продовольствие и т. п. Крестьянство было согласно идти на определенные жертвы во имя своего ос-нпбождения и изгнания смертельных врагов — помещиков, ко-шрые вернулись вместе с немцами и гетманскими властями.

Казна батьки быстро пополнялась. К середине октября он имел уже около 500 тыс. рублей, много оружия, а самое глав-нпе — поддержку крестьян. «Они все, как один, — вспоминал Махно, — плакали и умоляли: «Веди нас, батько, на врагов; мы отомстим». Видя такое настроение, я глубоко верил, что пусти Сейчас этих двести-триста человек на любой австро-венгерский "НИ немецкий полк, они разнесут его. Не говоря уже о варто-гет-ишских частях или о карательных помещичьих отрядах»61.

Махно было уже не престижно скрываться по лесам и бал-I ям со своим отрядом, и он решил захватить Гуляйполе, сделав ши центром повстанческого движения.

Сохранилось очень мало документов, рассказывающих о бое-ш.1х действиях махновцев в этот период. Поэтому особый инте-I .’с представляет отчет Екатеринославского губернского старос-

ты министру внутренних дел Украины от 20 октября 1918 г. ( боевых действиях австрийских и гетманских войск против Мах< но в Гуляйполе*.

Одновременно с Махно развернули борьбу с оккупантами крестьяне соседних районов — Бердянского, Мариупольского Мелитопольского. Во главе партизанских отрядов стояли буду щие видные деятели махновщины Белаш, Удовиченко, Хоменкш Гончаренко и др.

«Хотя стиль борьбы Махно напоминал методы других кресты янских вожаков, — констатировал автор вышедшей в 1976 г. | Лос-Анжелесе книги по истории гражданской войны в Россщ П. Кенез,— он был более смел, более изобретателен. Используп элемент внезапности, его отряд появлялся там, где его меныш всего оокидали, а затем так молниеносно исчезал, что противник не успевал опомниться. Махно завоевал любовь и уваженш со стороны крестьянства. О нем слагали легенды. Крестьяне вв рили в то, что он все знает, и в то, что он непобедим»62.

С первых дней существования махновщины ей была присущи неоправданная жестокость и порой даже вандализм. Зачастую Махно учинял расправу над ни в чем не повинным населением Переодетые в форму державной варты махновцы проверяли крестьян на верность довольно примитивным способом — обвИ' няя их в поддержке «бандитов» и угрожая расправой. Последние, принимая повстанцев за гетманцев, клялись, что они борютеи всеми силами с бандами Махно и Щуся и до мозга костей вер ны гетману Скоропадскому. После этого махновцы беспощадне расправлялись с «изменниками». Об одной из таких операциС рассказал сам Махно: «Село Гавриловна было все на ногах Въезжая в него, мы говорили крестьянам, что мы — губернскик державная варта и тут же спрашивали: «Не бежали ли здесь бан ды Махно и Щуся?». На что получали ответ: «Мы таких бань не знаем и не слыхали». И в свою очередь спрашивали нас: «А что это по направлению Дибривок горит и что за стрельба от туда слышится?».

И когда мы им объяснили, что это мы зажгли село Дибривки за то, что они, дибривчане, бунтуют против нашего гетмана к наших союзников немцев и австрийцев, спасших нашу Украину, т< некоторые из крестьян восклицали: «Ага, так им и надо\ Там где то и наши сыновья поехали им отомстить, а то они — эти дибриа цы — организовались, и им ничего не сделаешь». Другие же, па нурив голову и тяжело вздыхая, спрашивали, «Да неужели сожа ли всю Дибривку?..».

После долгих объяснений мы узнали, что злорадно восклицал шие: «Ага, так им и надо!» — были крупные собственники, сына вья которых находились в карательных отрядах и сейчас были I Дибривках.

Поэтому было сделано распоряжение все дома этих собственен сжечь»63.

Махно внушал панический страх не столько оккупантам, сколь-, приверженцам гетманской власти. Слухи о жестокости Махно от самые невероятными. Управляющий канцелярией Екатерино-I I некого губернского старосты Уласс и его помощник Тиманов и ч.нсвно принимали помещиков, немцев-колонистов, священни-.и, старост, просто обывателей, которые с ужасом рассказыва-представителям власти о пережитом, увиденном, а еще больше пытанном.

Управляющий попытался записать для порядка приметы ата-ni:i разбойников. Получался довольно неприятный портрет: \ltixuo — маленький человечек на кривых ногах, в черных оч-. > (крестьяне еще в начале революции попросили его надеть рпые очки, т. к. его взгляд наводил ужас). Сотни томов сподроб-i.iu описанием преступлений махновцев составили представители I майской администрации.

Махно усиленно насаждал в своем окружении культ страха, ipax, по его пониманию, делал человека более податливым и полили, осторожным и бдительным, помогал выжить в экстре-1'11>иых ситуациях. С раннего детства Махно знал, что убегаю-(Iii практически всегда бежит быстрее преследователей, ибо

р.к и чувство опасности приводят в действие силы инстинкта, м страха, считал он, многие люди смелеют и не так боятся рас-

I нься с жизнью.

Нестор Махно часто лично участвовал в казнях, своим приме-|.м как бы вдохновляя махновцев на месть за многолетние изде-

II ельства над крестьянством. Бессмысленные зверства стали сис-мпй в махновской армии. На станции Ореховской, например,

<.1 л схвачен священник, которого Щусь и Махно живьем затол-п/in в топку паровоза. Значительная часть повстанцев была Пронина мелкобуржуазной идеологией, а многие были вообще вне чкой политики и видели в вооруженной борьбе лишь средство 1/КИвы. Для наиболее отсталой ее части разгул анархии, маро-м тво, безнаказанные убийства представлялись как высшее про-|| ннше свободы, которую дала революция.

Явными садистскими наклонностями отличались подручные 11чпо, особенно Щусь. Однажды Махно приказал ему собрать линую уже традиционной контрибуцию с колонистов, живших в местностях Гуляйполя, в размере 50 тыс. руб. Взяв необходи-1 in сумму, Щусь затем безо всякой причины расстрелял 8 чело-u Через некоторое время акция была повторена. Щусь принес I IXHO 100 тыс. руб. и 14 пар сапог, снятых с убитых им колонис-Батьку взбесила садистская выходка его помощника, но 1уеь спокойно напомнил Махно о случае со священником, и то-у ничего не оставалось делать, как в лютой злобе разбить о и нку свой бинокль.

Была у Махно тайная страсть — разведка. Переодеваний темные очки, приклеенные бороды и т. п. — все это как бы ком пеноировало ему несбывшуюся мечту юности стать артистом, нано) минало бурную молодость, когда он и его друзья в романтической стиле грабили местных богачей.

В период борьбы с австро-немецкими оккупантами и гетман цами Махно часто облачался в форму своих врагов. Нередко гу ляйпольцы видели его переодетым в людных местах среди гетман .ских офицеров или членов державной варты.