Чтение онлайн

каждые б—8 или 12 месяцев332. Такими демократическими орга нами власти Махно надеялся привлечь на свою сторон)' широкие слои как крестьянства, так и рабочих и солдат.

В отличие от других командующих частями Красной Армии, которые в годы гражданской войны делали попытки ликвидировать махновщину, М. В. Фрунзе действовал более решительно и смело. 26 ноября в 1 час 35 мин. командование армиями Южного фронта издало приказ, в котором объявило Махно и все его отряды врагами Советской Республики и революции и приказало командованию частей Красной Армии приступить к разоружению махновских банд, уничтожая тех, которые будут оказывать сопротивление. Перед частями Красной Армии была поставлена задача «всю территорию УССР в кратчайший срок очистить от остатков бандитских шаек и тем обеспечить возможность мирного строительства»333334.

В ночь на 26 ноября войска Южного фронта приступили к ликвидации махновщины в Крыму. Отряд Каретникова был разбит, а его командир и ближайшие помощники расстреляны.

Объявление о разрыве с Махно позволило ЧК арестовать в Харькове его «дипломатическую миссию» в составе Попова, Богданова и Хохотвы, которые были направлены в Москву и расстреляны 9).

Пасмурный день 26 ноября 1920 г. стал началом широкого организованного разгрома махновщины. Накануне Махно далеко за полночь сидел с членами своего штаба и рассуждал о гом, что будет делать повстанческая армия после разгрома Врангеля. Махно был в приподнятом настроении. Он с энтузиазмом говорил о том, что война с внешними и внутренними врагами завершена и теперь можно ожидать, что многие части Красной Армии перейдут на сторону махновцев. Махно планировал наступать на Харьков, а затем на Москву. Ранним утром стало известно, что красноармейские части окружили столицу Махновии со всех сторон. Эту новость уже знали сотни гуляйпольцев, которые без команды грузили на подводы награбленное добро, прятали в землю или на дно бочек, заполненных до отказа капустой... Махно растерялся. Он знал, что еще будут у него столкновения с Красной Армией, но то, что это произойдет так быстро, было для него полной неожиданностью. Махновские командиры ждали от батьки какого-то, как всегда, неординарного решения, которое могло бы спасти их в эту критическую минуту.

Запомнил этот день и Белаш. По его рассказ)', Гуляйполе напоминало Запорожскую Сечь, блокированную неприятелем. Улицы были загромождены обозом. Пехотинцы то и дело кричали на ездовых, подгоняя их и требуя освободить дорогу. Пулеметные тачанки на большой скорости, едва не переворачиваясь на поворотах, неслись за село, чтобы занять оборону. Сообщение конной разведки Махно было неутешительным. Окружение было настолько сильным, что вырваться из него казалось невозможным. Но Махно, выработавший особые приемы борьбы с регулярными войсками и не раз испытавший их на практике, и на этот раз вырвался из окруженного Гуляйполя. Стало известно, что одна из кавалерийских красноармейских частей, наступавшая со стороны села Туркеновки, боясь попасть в окружение, начала отходить. Сначала Махно принял это за хитрый маневр, направленный на то, чтобы увлечь его в засаду. Некоторое время он колебался, но, убедившись, что другого выхода нет, со своими ЗСО бойцами бросился на прорыв. Узнав пароль, он прошел со своим отрядом сквозь заслон советских войск, которые приняли его за красноармейскую часть.

Неудачно закончились попытки ликвидировать махновские отряды и в других городах. Сводная дивизия курсантов в ночь с 25 на .26 ноября 1920 г. начала ликвидацию махновского отряда в Мелитополе. Однако банда ушла, и след ее был потерян335. Покончить с Махно одним ударом не удалось, а это значило, что теперь требовалось еще больше усилий для его окончательного разгрома. 27 ноября 1920 г. Политбюро ЦК КП(б)У заслушало вопрос о ликвидации Махно. Задача эта была признана чрезвычайно важной. X. Г. Раковскому, В. М. Молотову и Я. А. Яковлеву Политбюро поручило составить правительственное сообщение и дать соответствующие инструкции губкомам партии336337.

Борьба с махновщиной вступала в решающую фазу. 2 декабря 1920 г. командование 4-й армии издало приказ об объявлении Мелитопольского, Берлинского, Александровского и Мариупольского уездов на осадном положении. Населению запрещалось появляться на улице и выезжать из населенных пунктов после 10 часов вечера. Лица, захваченные после указанного времени без соответствующего пропуска, подлежали немедленному расстрелу без суда и следствия. Такое же наказание ждало и тех, кто укрывал или оказывал помощь махновцам9'1.

События развивались совсем не так, как предполагал Махно. Он надеялся на более длительную передышку. Правда, теперь у него вновь были развязаны руки, и он мог вести открытую борьбу против частей Красной Армии.

Вырвавшись из западни, Махно остановился лагерем в 25 верстах от Гуляйполя на ночлег. Связь с Полевой армией была прервана, ее судьба неизвестна. До 10 ноября между Гуляйполем и махновскими войсками в Крыму сообщение осуществлялось через конных курьеров. Затем вся информация от Крымской группы поступала по телеграфу, но 15 ноября и он замолчал338. С тех пор ни Махно, ни его штаб не знали, что с Каретниковым и его отрядами. На них батька очень рассчитывал, надеялся, что вместе с ними к нему придут перешедшие на сторону повстанцев части Южного фронта. Махно рассчитывал и на поддержку крестьянства Александровского, Мелитопольского, Бердянского и других уездов, предполагал, что они также пополнят повстанческую армию. На заседании Совета Революционной повстанческой армии Украины (махновцев) 29 ноября 1920 г., проходившем в селе Константиновне, на котором решался вопрос о том, что делать дальше, Махно дал указание: «Временно по силе возможности уклоняться от боев и заняться энергично организацией армии и объединением повстанческих отрядов, а также стараться связаться с отрядом Удовиченко» и окдать возвращения Крымской группы Каретникова339.

Борьба частей Красной Армии против махновцев в ноябре — декабре 1920 г. в основном сводилась к попытке окружить и уничтожить повстанцев. Не имея точных сведений о расположении их отрядов, советские войска тратили свои силы неэффективно. Они охватывали крупные районы, где, по их предположению, могли находиться бандиты. Однако махновцы легко просачивались сквозь заслоны, разбиваясь на мелкие группы. Тактика Махно была следующей: он делал стремительный наскок, брал какую-либо бригаду или полкв плен, отнимал обозы, патроны, орудия и т. п. и выскакивал из кольца340. Такие операции батька постоянно проделывал в районе Верхний Токмак — Пологи — Мариуполь — Бердянск. «Не потрепанный и ослабленный, — как отмечало командование советских войск, — а наоборот, усиленный и вновь снабженный всеми видами боевого довольствия — оружи ем, патронами, снаряжением, обозом и людьми, «гулял» он после таких набегов с высоко поднятой головой, твердо убежденный в своем превосходстве — моральном и материальном, он еще глубже врастал своими корнями победителя и «освободителя» в кулацко-шовинистическую гущу украинского повстанчества и безалаберной толпы уголовщины всякого ранга»341.

Махно учитывал тот факт, что и его войска, и Красная Армия по своему составу были в основном крестьянскими и особой классовой вражды между ними, между их бойцами вначале почти ж существовало. Нередки были случаи, когда красноармейцы, увидев перед собой обычных крестьян из махновского войска, недоумевали: зачем с ними сражаться, ведь это не те буржуи или

офицеры, с которыми они привыкли воевать за долгие годы гражданской войны. Многие по-прежнему считали махновцев своими союзниками. Неудивительно, что 3 декабря 1920 г. повстанцам удалось разоружить 370-й полк 42-й стрелковой дивизии в селе Томашовке". Сокрушительное поражение в тот же день нанесли махновцы Киргизской кавбригаде.

С утра бригада выстроилась в селе Комарь для выступления против повстанцев в район деревни Богатырь. Вся улица была занята колонной, сторожевые заставы были уже сняты, авангард стоял на окраине села, и комбриг со штабом, находясь в голове колонны, ожидал завершения построения. За час до этого из села выехали махновские разведчики, которые узнали не только маршрут предстоящего движения, но и силы красных. Эти сведения были доложены лично Махно, который находился невдалеке с отрядом в 4 тыс. повстанцев при 8 орудиях.

В момент выступления Киргизской бригады по приказу батьки по Комарю из-за горных увалов, окружавших село с трех сторон, был открыт пулеметный, ружейный и артиллерийский огонь. Минут через 10 после обстрела махновская кавалерия бросилась в атаку, пустив вперед тачанки. Около 10 из них влетели карьером на улицу, по которой вытянулась колонна, растреливая в упор красноармейцев па лошадях и подводах. За тачанками скакали кавалеристы, которые довершали работу пулеметчиков шашками. Комарь был охвачен полукольцом махновской кавалерии, поэтому выбраться из села было почти невозможно. Все это произошло так быстро и неожиданно, что киргизы в панике не произвели ни одного выстрела, ни один из командиров не попытался установить хоть какой-нибудь боевой порядок, чтобы дать отпор; и командир, и джигиты-красноармейцы бросились врассыпную к реке, не обстреливавшейся махновцами. Возникла суматоха, паника, и в каких-нибудь 20—30 минут, как вспоминали очевидцы, кирбригада перестала существовать. Из окружения успели выскочить лишь человек сто с 2—3 пулеметами. Бандиты рубили окруженных без пощады, сгоняя красноармейцев в кучки. Зарублено было до 150 человек.

В это время к Комарю подходил из Ново-Павловки батальон стрелков. Батальонная разведка донесла, что действительно махновцы заняли Комарь, что их очень много, бригада порублена и т. д. Командир не решился двигаться в наступление тотчас же, не надеясь на свои силы, и отошел.

К вечеру 4 декабря в расположение советских частей начали возвращаться пленные. Они рассказывали, что все махновцы вооружены хорошо, курят папиросы, получают сахару вволю, есть спирт и самогонка, патронов много, пулеметов до 25 шт., настроение превосходное. Увиденное и услышанное от пленных, которых махновцы в подавляющем большинстве и отпускали для распро- 342 странения слухов о силе повстанцев и вольготности их жизни, сеяло страх и панику у многих красноармейцев. С другой стороны, такие нападения бандитов помогли многим бойцам и командирам Красной Армии прозреть, увидеть антисоветскую суть мах новщины. Как отмечалось в одном из донесений М. В. Фрунзе, у бойцов «резко меняется отношение к Махно от равнодушного к враждебному»^00.