Мальчик с голубыми глазами
Шрифт:
Патрик Уайт смотрел на меня. Он снял очки и без них вдруг показался мне каким-то потерянным и смущенным. Без очков его глаза были яркого — странно знакомого — голубого цвета. Еще вчера он был папой, читал сказки, играл, целовал дочку перед сном; она очень нуждалась в нем и очень его любила. А кем он стал теперь? Никем. И ничем. Отвергнутый, ненужный — в точности как я. Мы были свалены в кучу за ненадобностью, а жизнь все продолжалась где-то в другом месте, уже без нас.
Я распахнула дверцу возле пассажирского сиденья. Воздух внутри был теплый; там пахло шоссейными дорогами и автомобилями. Когда я открыла дверцу, шланг, присоединенный к выхлопной трубе, от сотрясения упал на землю.
Музыка тут же смолкла. Мотор тоже. Патрик по-прежнему смотрел на меня. Говорить он, судя по всему, не мог, но его голубые глаза сообщили все, что мне следовало знать.
Я захлопнула дверцу и произнесла:
— Поехали, пап.
И мы в полном молчании двинулись прочь.
16
Время: 01.09, пятница, 22 февраля
Статус: ограниченный
Настроение: покаянное
Музыка: Pink Floyd, The Final Cut
Нет, это был далеко не мой звездный час. И я нисколько не горжусь своим поведением. Но позвольте мне вставить слово в собственную защиту. В тот день я и без того достаточно настрадался, страдания эти еще отходили от меня широкими кругами, в точности как блины на воде от брошенного вскользь камня…
«Лучше бы ты умерла вместо нее». Да, именно так я и сказал. В ту минуту я именно так и думал. Ну кто будет печалиться о какой-то Бетан Бранниган? Какое место она занимает в системе мироздания? Вот Эмили Уайт, безусловно, была уникальна, у нее имелся настоящий дар Божий. А Бетан… так, никто и ничто. Именно поэтому, когда Бетан внезапно потерялась, ее имя почти не упоминалось ни в печатных изданиях, ни на интернет-сайтах; ее исчезновение было почти полностью заслонено всенародным горем — плачем по Эмили.
Газеты на первых полосах прямо-таки вопили: «ЭМИЛИ УТОНУЛА!», «ТАИНСТВЕННАЯ СМЕРТЬ РЕБЕНКА-ВУНДЕРКИНДА!»
После таких потрясающих заголовков все остальное кажется тусклым и неинтересным. А название «Исчезновение маленькой местной жительницы» в лучшем случае печатали на шестой странице. Даже мать Бетан лишь утром заявила в полицию о пропаже дочери…
Я плохо помню, что происходило потом. Помню только, что долгое время провалялся дома в постели. Мать, заметив у меня высокую температуру, уложила меня в кровать и категорически запретила вставать. Затем начались знакомые головные боли, сильные рези в животе, жар. Полицейские вскоре заехали и к нам, но в таком состоянии я мало что мог сообщить. Что же касается мистера Уайта, то полицейские лишь через двое суток пришли к выводу: он тоже таинственным образом исчез…
К этому времени беглецов и след простыл. Да и с какой стати, решили в полиции, Патрику Уайту похищать соседскую девчонку, с которой он был едва знаком? Фезер, правда, открыла им возможный мотив похищения, и ее показания подтвердила миссис Бранниган. Новость о том, что Бетан — дочь Патрика, обеспечила этой истории новый прилив кислорода, и опять началась охота, искали уже не только пропавшую девочку, но и ее отца.
Автомобиль Патрика был найден на обочине дороги в пятидесяти милях к северу от Халла.
Несколько каштановых волосков на заднем сиденье свидетельствовали о том, что Бетан, скорее всего, была в этой машине, а вот давно ли, узнать было невозможно. Между тем, судя по банковским распискам, стало ясно: Патрик Уайт постепенно снимает деньги со своего счета. Затем, когда он три раза подряд взял наличными по десять тысяч фунтов, этот след внезапно оборвался. Видимо, теперь Патрик старался платить исключительно наличными, и выследить его стало гораздо труднее. Из полиции Бата поступили сведения о том, что там видели какого-то мужчину с девочкой, но через две недели — после объявления общегородских поисков — эта информация не подтвердилась. Затем появилась новая информация, на этот раз из Лондона, но и ее сочли ненадежной. На заявление миссис Бранниган ответили, что поиски ведутся, однако результаты пока неудовлетворительные.
Так прошло месяца три; не получая никаких солидных доказательств вины Патрика Уайта, люди стали подумывать, уж не совершил ли он, окончательно слетев с катушек после пережитой трагедии, двойное убийство-самоубийство? Исследовали все пруды и озера, все крутые утесы и скалы. Бетан наконец в газетах стали называть по имени, а подобный «высокий статус», как известно, зачастую предшествует весьма скверным открытиям. В церкви Молбри зажгли свечи по «АНГЕЛЬСКИ НЕВИННОЙ БЕТ, ВОЗЛЮБЛЕННОЙ ДОЧЕРИ ГОСПОДА НАШЕГО». Собственно, миссис Бранниган инициировала не одно, а целую череду богослужений. А Морин Пайк устроила благотворительную распродажу. Но Всевышний по-прежнему хранил молчание. Теперь эту историю поддерживали на плаву только всевозможные спекуляции в прессе; порой такая поддержка жизненно необходима, ведь эта машина может или крутиться без конца (как в случае с принцессой Дианой, которой вот уже двенадцать лет как нет на белом свете, но имя ее по-прежнему часто упоминается в газетах), или выключиться в один миг — стоит только публике пожелать.
Интерес людей к Бетан падал довольно быстро. Ведь срезанная роза вскоре утрачивает аромат. «БЕТ ПО-ПРЕЖНЕМУ НЕ НАЙДЕНА» — ну кому это интересно? Ведь прошло уже несколько месяцев. Потом год. В церкви Молбри годовщину отметили молитвами, бдениями и свечами. Вскоре у миссис Бранниган обнаружилась лимфома Ходжкина, словно Господь и так недостаточно ее мучил. Пресса несколько оживилась, но ненадолго. «ТРАГИЧЕСКАЯ РАЗВЯЗКА: МАТЬ ПРОПАВШЕЙ БЕТ СМЕРТЕЛЬНО БОЛЬНА РАКОМ». Однако всем было ясно: история давно протухла, покрылась пролежнями и умерла, и теперь нужно лишь, чтобы кто-то набрался смелости и выключил наконец эту адскую машину…
И тут их нашли. Случайно, ведь они забрались бог знает в какое захолустье. Один мужчина, попав в местную больницу с инсультом, отказался сообщать свое имя, но вызвавшая врача девочка сказала, что его зовут Патрик Уайт, а она — его дочь Эмили.
«КАКОЕ СЧАСТЬЕ!» — во все горло вопили газеты, как всегда удачно воспользовавшись подходящим клише. Однако распутать историю оказалось отнюдь не просто. С тех пор как исчезла Бетан Бранниган, прошло уже полтора года. Большую часть этого времени они с Патриком Уайтом провели в заброшенной шотландской деревушке. Патрик сам учил девочку школьной премудрости, и никто даже не заподозрил, что этот чудак, настоящий книжный червь, и его маленькая дочь могут оказаться совсем не теми, за кого себя выдавали.
Да и сама девочка — застенчивый и довольно замкнутый четырнадцатилетний подросток — настаивала на том, что ее имя Эмили, и была настолько не похожа на Бетан Бранниган, что даже ее мать, прикованная к постели последней стадией страшного недуга, стала колебаться и призналась, что не уверена, ее это дочь или нет.
Да, некоторое сходство с Бетан у девочки определенно имелось. Например, цвет волос и глаз. Однако она прекрасно играла на фортепиано, чего прежняя Бетан не умела, а Патрика Уайта называла исключительно «папочка» и упорно твердила, что совершенно ничего не помнит о той жизни, которую вела полтора года назад…
Для газетчиков день был поистине урожайным. Наибольшее распространение получили слухи о сексуальном насилии, хоть не было ни малейших причин подозревать Патрика Уайта в чем-то подобном. Затем наступило время всевозможных теорий о тайном сговоре, упрощенные варианты которых были щедро рассыпаны по наиболее популярным изданиям. После чего начался настоящий потоп: дождем посыпались невнятные медицинские диагнозы от реакции переноса до шизофрении и Стокгольмского синдрома.
Наша таблоидная культура предпочитает простые решения, быстрый и несложный вымысел, вовремя открытые и вовремя закрытые судебные дела. А этот случай был каким-то невнятным, запутанным и, что самое главное, необъяснимым. Шесть недель непрерывных допросов, однако Бетан — эту поистине волшебную шкатулку! — отпереть так и не удалось. А Патрик Уайт находился в больнице и был не в состоянии — а может, просто не хотел — общаться со следователями.