Чтение онлайн

Вся земля преисполнена демонов, хищных, охотящихся… Их бессмертные сущности разорваны. Они сами находятся в разных, проклятых местах, нигде воедино, никогда вместе, но то, что находится в их разрывах — тоже они, также принадлежит им.

Их безбожная власть черна и бесконечна. Их проклятое могущество возросло и не завершается на этом. Изведанное ими пространство несёт на себе их печать, и Морок-Сахабиал надёжно скрывает каждое их последующее воплощение от недостойных глаз.

Переступающие границы, изменяющие углы отражения мрака по всей Вселенной, рвущиеся изо всех кровоточащих ран — они проявляются вновь и вновь, вытравливая из бренности человека то, что возвращают себе, как исконное своё… Оставленные ими бренные, растерзанные оболочки и обугленные людские души отмечают каждый их шаг… и звучит набатом по оголенным нервам земли их неумолимая поступь. Они ходят по разорванному кругу в человеческом естестве… Их единство в Бездне…

Их Ад на земле.

Рваные покровы разъединённого, преломленного естества, стиснутого в леденящих объятиях Ада, являют преисподнюю во всех тёмных углах бренной реальности, и тем открывают зияющий зев недр Бездны, полость гибельных пространств, и врата для проникновения всех хтонических сил. Бездна разверзается в человеке, отвечая на его отчаянный призыв из гробниц Вселенной, где он погребён живым или мёртвым, и господствует через него над мерами привычного, стянутого мира, искажая их руками и волей человеческой, и обрушивая в монументальность всеобъемлющего ничто. На краткий миг Бездна не-совершенства, потенциал всего, озаряет лик человеческий, искажая его черты, но только избранный из людей, — умеющий оценить холодные, полынные глубины, тягостный безысходный мрак и своё собственное неодолимое стремление к погибели, — слишком глубоко заглянувший в Бездну, не может не стать продолжением Её.

Пробуждаясь в желании познавать находящееся вне пределов блага и добра, искушаясь тем осознанием неведомого ранее проклятого величия, начинающегося там, где простираются в необъятной Бездне безусловная, мятежная свобода и мертвенная духовность Зла, он начинает поиск в себе, изыскивая изъян в своей божественной природе, увеличивая разломы в цепях замкнутого цикла собственного существования.

Пагубное для человека желание запредельного Зла находится в основе всего, и становится началом начал в его нескончаемом движении в необузданном вихре первичного Хаоса. Преступное деяние Зла изменяет его сущность, и определяют все последующие направления его развития — личные обязательства и личная ответственность его перед Сатаной.

В истоках запретных практик и знаний, искусство самого Дьявола держит открытыми все пути, кроме дорог назад. Деяния Зла, требующие исключительного мужества, и также то, что означает союз с Адом и нерушимую преданность Дьяволу, ведут к выходу за рубежи, где так важны запредельный опыт и собственные размышления — все эти ключи к вратам Ада, единственному исходу из лабиринта для ненасытной всепожирающей мысли.

Деяния Бездны, требующие неисчерпаемых запасов могущества и истинно дьявольского инстинкта, разъедают плоть и развращают разум, подымая из их глубин долгие, древние дороги нетленных желаний Ада. Нехватка могущества, воли и целеустремлённой жертвенности станет роковой в любом соприкосновении с Бездной, ибо каждое жертвоприношение есть, прежде всего, убийство себя, завершающее цикличность бытия человека, открывающее порог иного существования. Ибо ни один не войдёт в Царство теней с человеческими помыслами и человеческим естеством, и единственный выбор — стать Бездной на этом пути и одним из богов Тьмы, либо быть уничтоженным Ими, свободным от всепрощения и лжи.

Инородные сущности, сущности Ада в человеческом обличии, способны черпать энергии через разрывы внутри себя, из тех чёрных ран, что составляют часть их отрицательного бытия, несовместимого с человеческой природой. Разрушающее, воплощённое бытие иной реальности ведёт к гибели достигнутого баланса; то, что смешано землёй — вновь разделено Бездной, что расторгнуто небом — вновь соединено огнём. Сам мир является источником энергии в своих собственных разрывах, но её недостаточно для взаимодействия с Бездной без добровольной жертвы человека падшего в них, без жертвы человека, погружающегося в Бездну без страха и стона, безжалостного к себе, нисходящего в зеркало порушенной судьбы, в множащиеся образы слепящей боли, в бесконечную тень самое себя.

Опираться на Ангела Бездны, иметь достаточно воли внутри, чтобы проецировать через себя и продолжать вовне бесконечную протяжённость Бездны, черпая энергию из самой Бездны, — значит быть творцом Зла и вершителем судеб, что по праву только тем высшим, кто презрел все препятствия на своём пути.

И только они способны принять, как дар, упоение первобытным могуществом и беспредельностью Хаоса, каждое неограниченное проявление своей мощи, когда любая цена, уплаченная за это, будет слишком ничтожна, будь то собственная кровь, или всего лишь кровь человечества.

И там, где мудрость слепого змея Бездны может быть воплощена, разрастаются головы гидр Тарсу, и роятся жестокие образы чужой, враждебной Необходимости, требующей пробуждения в духе и разуме, и единственного заклания, облекающейся во плоть в таинстве первородства Греха, души.

Камни укажут путь, Инферны продолжат вехи познания… Блуждающая, не насыщаемая пустота в человеческой личине — ещё одна бесценная форма запредельного существования, вопреки всем мерам, заключённым в структурной цикличности бытия.

Да не будет даровано покоя, да не будет могилы на земле человеку, отворившему собой Бездну. Но останется неоспоримым его право видеть собственными глазами плоды своих ужасающих Деяний в трагедии агонизирующего мира, и познать сполна бремя своей свободы и необъятность своей ответственности.

Нефилимы с опалёнными крыльями, ветераны штурмов небес.

Сыновья самых бездн сердца Сатаны явлены во власти и всеоружии безудержного духа Хаоса, плотью от плоти Зла, вздымающиеся в устремлении к неприступным высотам, исходящие от самых глубин древнего природного неповиновения. Нарекаемые грехом и заклеймённые именами порока, восстанавливающие честь в именовании Зла и поднимающие все алтари изгоев и мятежников духа, они, названные преступными, следуют законам собственной природы, оберегая нетленные принципы свободы и непокорности от позора и клейм…

Кто знает о Грехе больше, чем мы? Кто более чем мы тождественен с Ним?

Мы изведали Грех ещё до своего рождения, когда вновь уходили в небо изнурёнными, оборванными легионами, упорно пробиваясь к своей победе по мёртвым телам, не бывших ангелами, соратников, обагряя внутренние, неприступные бастионы своей неутолимой волей к победе, тогда уже обретая свою зловещую славу… Изнурённые, оборванные, становящиеся легендой; но знающие только такую, в борьбе рождённую бескомпромиссную силу пребывать в преодолении… не способные отступать… уже отмеченные печатью Греха…

Мы лелеяли в себе все гордые черты Его отчуждённости, мы оттачивали в себе всё более уродливые Его грани, создавая собой столь жестокую меру Греха, столь высокую плату за дерзость содеянных в проклятом духе, прекословящих божественному истин, беспощадным оружием направленных вверх, усиленных в урагане погибели. Сквозь толщи плоти, сквозь зыбкие, тревожные голоса, поднимаясь из Бездны в рваной пелене грозовых стен, раскачивая бурю как свинцовый серп, мы нанизали преступление за преступлением на жизнь вечную, разбивая несокрушимые преграды, искушая сам Грех неумолимостью своего рока, круша небеса на своём пути, и обрекая на неизбежную погибель тех, кто посмел следовать за нами.

Отринув идеалы обезличенного изнутри, инертного творения божественного мира, мы первые, кто, преступив через себя, отворяли в себе бездну греховности и постигали всю её многогранность, всё её многообразие в своём неуязвимом бесовском порыве. Вырываясь за крайние пределы застывшего в жуткой вечности противостояния, застывшего и изъеденного тьмой последнего совершенства, мы, как каждое новое существо, выходящее из народа Горго на свет, убивали зачатки бога в себе, чтобы продолжить путь, не дозволяя вершить тиранию над собой, перед собой не дозволяя пресмыкаться.