Чтение онлайн

— Мама, меня кошка оцарапала! — захныкал он.

— И поделом тебе! Не трогай!

— Ну погоди ты у меня, кошатина! — разозлился на Мисю Бобеш. — Я тебе задам!

Он схватил пригоршню лучинок и запустил ими в кошку. Но ни одна лучинка не попала в Мисю — они рассыпались на лету и угодили прямо на голову дедушке.

— Ах ты, негодный! Опять ты мне покою не даешь? — закричал дедушка.

— Дедушка, я же не в тебя бросал, а в кошку метил.

— Вот я тебя! — сказал дедушка, схватил Бобеша, перегнул через колено и побил лучиной. Больше, конечно, для виду, чем всерьез.

— А знаешь, дедушка, мне и не больно было!

— Твое счастье. Если натворишь еще что-нибудь, тогда, брат, не скажешь, что не больно.

Бобеш превратил разрушенный замок в поезд, разложил лучину по всему полу, сам встал впереди, пятился на лучинки — и они отодвигались. Это и был поезд, а сам Бобеш изображал паровоз и пыхтел:

— Пфф-пфф! Пфф-пфф! — А когда паровоз останавливался, то шипел: — Пш-ш, пш-ш, пш-ш!..

Постой, Бобеш, — заметил дедушка. — А знаешь, как паровоз делает?

— Как, дедушка?

— Когда едет, кричит: «Сахар-кофе, сахар-кофе», — все быстрее и быстрее, а как замедляет ход, то потихоньку выговаривает: «Сахар-кофе, сахар-кофе». Когда подъезжает к станции, дает людям знать о том, что уже близко, и кричит: «Приехали, приехали!»

Это привело Бобеша в восторг, и вскоре в комнате только и слышалось:

— Сахар-кофе, сахар-кофе! Приехали, приехали!

Потом Бобеш превращался в кондуктора и кричал:

— Входите! Выходите! Готов! И снова начиналось:

— Сахар-кофе, сахар-кофе! Приехали, приехали, приехали!

— Дедушка опять надоумил его на свою голову, — сказала мать. — Теперь наверняка оглохнем.

— И то сказать, дедушка иной раз глупее Бобеша, — вставила бабушка.

— Это правда, дедушка? — оживился Бобеш.

— Играй себе и не слушай бабушку — она нас с тобой не понимает.

Когда Бобешу наскучил поезд, он превратил лучинки в солдат, и в комнате разыгралась жаркая битва. Часть лучинок Бобеш разложил в два ряда, один против другого, и начал метать в них остальные лучинки. Это были пушечные ядра, они так и косили войска.

— Дедушка, гляди, сколько я солдат побил!

— Ну, видишь, какой ты герой!

— А кто такой герой, дедушка?

— Это, знаешь… ну, как бы тебе половчее объяснить? Положим, повздорил ты с мальчишкой лесничего. Он тебе дал затрещину, ты ему — сдачи, и тут на подмогу тому мальчишке прибежали ребята. Но ты не удрал, а стал с ними драться. Даже если они тебя и осилили и отлупцевали как следует, ты все равно герой, Бобеш, потому что не струсил, предпочел лучше битым быть, только не бежать.

— Таким героем я уже был, дедушка, только недолго. Потом я убежал от ребят в усадьбу. Это в тот раз, дедушка, когда я к старосте ходил, помнишь?.. Дедушка, а ты на войне тоже был героем?

— Опять ты, Бобеш, глупые вопросы задаешь?

— Не глупые, дедушка. Ты ведь был на войне. Сам же мне рассказывал, как тебя в живот ранило.

— В таких делах ты, милок, еще не смыслишь, потому и не спрашивай. Ничего хорошего в этом нет.

— Почему?

— Война, милок, — это погибель. Детям лучше бы о ней и не знать.

— Зачем же ты, дедушка, пошел на войну?

— Должен был идти. Государь император приказал. Если бы я не послушался, меня бы наказали, как вот тебя мать наказывает, когда ты не слушаешься.

— Кто это — «государь император»?

— Он правит нашей страной.

— Он что, волшебник?

— Не волшебник, но власть имеет большую.

— А где он живет?

— В большом городе, в Вене.

— А-а, знаю, там наши дядья живут, верно?

— Верно, дядя Франта и дядя Ян.

— Ну, а из-за чего все-таки была та война?

— Трудно будет объяснить тебе, милок, мало ты понимаешь. Наш государь император поссорился с другим государем. Ну, а потом они стали воевать. Вот и была война.

— Значит, государь император тоже воевал?

— Сам — нет, он войско послал, и другой тоже послал войско. Войска пошли друг на друга, как в сказке про волшебного коня, знаешь?

— Знаю, знаю, дедушка. Так то в сказке, а я тебя не про сказку спрашиваю.

— Отвяжись-ка ты лучше от меня, Бобеш, все равно не поймешь.

— Скажи мне еще, дедушка: сколько ты чужих солдат убил?

— Не знаю, сколько убил. Наверное, ни одного.

— А ты стрелял?

— Известно, стрелял, солдату положено стрелять.

— А тебе очень больно было, когда в тебя стреляли?

— Эх, милый, знаешь, как больно!

— А в государя императора не стреляли?

— Нет, его там и близко не было.

— Если бы он там был, дедушка, и в него бы выстрелили, наверное, он стонал бы, правда?

— Понятно.

— Он, пожалуй, и войны бы не захотел.

— Да, уж конечно не захотел бы… Ну ладно, Бобеш, хватит об этом толковать.

Бобеш помолчал, пытаясь постичь своим детским разумом все слышанное. Но вскоре опять начал спрашивать.

— Как же ты, дедушка, выздоровел?

— В госпитале, Бобеш, лечился.

— В госпитале? Что это такое?

— Больница такая, где больных и раненых лечили.

— Дедушка, а если бы тебя убило, у меня бы и дедушки не было, да?

— Тогда бы у тебя, милок, и матери не было, и некого было бы расспрашивать обо всем на свете.

— Как это?

— Да ведь мама-то родилась, когда я с войны пришел. На войну я совсем молодым уходил.

— И мама была такая же маленькая, как я?

— Ну конечно. Ты что же, глупенький, воображаешь, будто люди сразу большими становятся?

— А когда мама была маленькая, она тебе тоже надоедала?

— Перестаньте вы, ради бога! Сошлись два мудреца! — цыкнула на них мать, сидевшая у окна за шитьем.