Малыш: мамино счастье
Шрифт:
Мне захотелось обнять Полину, вот так через прикосновение передать ей свое сочувствие, дать понять, что я разделяю ее боль:
– Надо простить саму себя. Просто надо простить. Мы великодушны к другим людям, почему тогда так строги к себе? Все могут ошибаться. Главное, не повторять своих ошибок. Прости себя, не живи прошлым.
Я снова обняла ее. Впервые за весь разговор Полина улыбнулась:
– Я попробую…
Вскоре мы переехали на новую квартиру. Полину я больше не видела.
Прутик на шкафу
«Так не дай ему воли в юности, но пройдись по ребрам его, пока он растет, и тогда, возмужав, не провинится перед тобой и не станет тебе досадой и болезнью души, и разорением дома, погибелью имущества, и укором соседей, и насмешкой врагов, и пеней властей, и злою досадой».
Это памятка заботливому родителю – из известного свода правил поведения русского человека XVI в. – «Домостроя». Одна из его глав строго предписывала отцу и матери своих детей «любить и хранить, но и страхом спасать, наказывая и поучая, а не то, разобравшись, и поколотить».
Тогда, в косной древности (все мы знаем), «пройтись по ребрам» было очень даже в чести. Порка была самым распространенным средством… вразумления, то есть наставления, убеждения. Пороли («вразумляли») всех, в том числе и бояр, и душевной раны такая «наука» никому не наносила. Все в том консервативном обществе, от холопа до дворянина, понимали: порка – это один из принципов мирозданья. Убери порку, и наступит хаос. Впрочем, «Домострой» (поверьте историку) вовсе не поощряет телесные наказания, не абсолютизирует их. Наоборот, он предлагает порку как самое последнее средство, если другие способы научить и вразумить уже не помогают.
Река времени давно смыла патриархальный средневековый русский быт и его «поваренную книгу» – «Домострой». Вместе с ними уплыли плети, розги, палки и горох. Уже несколько десятилетий на всех углах кричат, что физическое воздействие на беззащитного ребенка преступно и недопустимо (оно унижает и ожесточает его, и если чему и учит, то только самому быть агрессивным и думать, что прав тот, кто сильнее). Но «небитые» дети у нас до сих пор – большая редкость.
Наше общество строго делится на тех, кто утверждает, что дети часто не понимают слов, а потому «всыпать как следует» в таких случаях совсем не помешает. И тех, кто убежден: любые физические наказания, будь то шлепок, одергивания, затрещина или ремнем до полусмерти – все это ничем не отличающиеся друг от друга факты жестокого домашнего насилия. И в любом случае – в любом! – это поражение родителя. Результат его беспомощности, глупости и лени. Стремление подавить ребенка тем единственным, чем родитель его превосходит – грубой силой. «Те, кто приемлет физическое воздействие как последнее средство, просто не дают себе труда еще раз попробовать предпоследнее», – прочитала я мнение одной мамы в Интернете.
Есть еще третья группа родителей. Которые прекрасно знают, что «воспитывать детей ладонью по попе» нельзя. Но срываются, а потом рыдают в подушку от бессилия и чувства вины.
Подслушано в Интернете:
«”Нельзя” у нас редкое слово. Есть “кусь”, что значит – не трогай, будет больно. Есть “нельзя”, что значит: продолжишь – получишь по попе. Нельзя рвать книжки, кидать посуду, ломать что-то. В остальных случаях стараемся отвлечь сына, чем-то другим занять. Не помогает – убрать предмет, а если это невозможно или сын закатывает истерику – пригрозить наказанием. Мы наказываем тонким прутиком. Не покалечишь (рукой можно покалечить случайно, особенно в гневе) и действенно. Папа наказывает, я не могу. Но зато до наказания доходит редко. Когда делает вид, что не понимает, наперекор что-то делает, порой достаточно прутик показать. Он у нас лежит на шкафу. Итог: сын у меня очень добрый и послушный».
Этот малыш добрый и послушный, потому что если он будет злым и строптивым, его выстегают прутиком. Сознательно. И ему будет больно.
Дети вполне терпимо относятся к физическим воздействиям, если родитель сорвался: его достали, а он зашелся в аффекте и треснул по попе. Дети понимают, что это – форс мажор, нервный срыв живого, доведенного до отключки сознания человека, а не умышленная воспитательная мера. Но когда ребенка бьют в «здравом уме и твердой памяти», полностью отдавая отчет в своих действиях – это страшно. Это намеренное причинение боли, вы понимаете разницу?
Оплеухи, подзатыльники, тумаки, порка не должны быть средством воспитания никогда. Они абсолютно недопустимы. Это как раз тот случай, когда «насилие порождает насилие», а жестокость рождает жестокость. Мы делаем ребенку больно, а он делает больно нам в ответ – своим непослушанием, враньем, грубостью. Дети, которых часто и абсолютно осознанно бьют, становятся либо надломленными и тревожными, либо озлобленными и агрессивными, они ведут себя все хуже и хуже . И в любом случае постоянная угроза физического воздействия мешает им развиваться, быть собой, учиться самим управлять своим поведением.
Телесные наказания ничего не прививают, не заставляют задуматься над проступком, понять, что именно ребенок нарушил и почему это плохо. Они притупляют чувство вины: ребенок как бы расплачивается за содеянное болью и страхом, поэтому осознавать и переживать свой проступок, делать выводы уже не будет.
Все это вовсе не значит, что шлепать ребенка непреднамеренно, находясь в запале, можно. Нельзя, конечно нельзя. Нельзя, в принципе, жить с мыслью, что ты можешь поднять руку на своего малыша, пусть и «за дело». Даже легкие и редкие шлепки – не метод воспитания, это совершенно крайняя мера, сигнал ребенку, что родители им сильно недовольны.
Вместе с тем есть ситуации, когда физическое «насилие» вполне допустимо. Что это за ситуации?
• В случае если ребенок сильно перевозбужден, вошел в раж, бьется в истерике, находится под влиянием неконтролируемых эмоций, ничего не видит и не слышит вокруг, физическое воздействие как отрезвляющее средство применять можно (можно шлепнуть, можно стукнуть по руке, но ни в коем случае не трясти).
• Если поведение ребенка угрожает его жизни и здоровью, либо жизни и здоровью окружающих, родитель имеет полное право вмешаться и пресечь действия ребенка силой [169] .
И последнее: не забывайте, пожалуйста, что иногда слова бьют намного больнее любых шлепков.
Стоит ли просить прощения?
Существует такое мнение: в дошкольном возрасте не стоит сеять сомнения в нежную детскую душу, озвучивая собственную неправоту. Ребенок не оценит по достоинству родительскую просьбу о прощении, а поймет лишь то, что мама или папа чувствуют себя виноватыми за свои действия, а потому ими можно манипулировать, их можно подмять под себя.
Есть и другое мнение, противоположное: извиняться перед малышом за свои неблаговидные поступки можно и нужно. Ведь для него это подтверждение того, что его уважают и любят. Просить прощения – не значит быть слабым. Наоборот, извиняясь, мы показываем свою силу и подаем ребенку пример для подражания. А как еще он сам научится раскаиваться и признавать, что был неправ, если не на родительском примере?
Но давайте разберемся, а за что просить прощения?
За то, что малыш тебя укусил, а ты от боли и обиды плюхнула его на диван? За то, что своим нытьем довел до нервного тика, и был от бессилия шлепнут по попе? Нужно ли вообще за это извиняться?
Ответ: нужно! Но извиняться надо обоим, а не только маме. Даже если малыш еще не говорит, он тоже должен как-то попросить прощения – жестом, объятием. Но главное – понять, что он сделал «не так» и почему вообще возникла такая мамина реакция.