Чтение онлайн

— Я самъ не долюбливаю играть съ дамами, — отвчалъ Колояровъ, выскакивая на лстницу. — Я, вы, дядя-генералъ. За четвертымъ партнеромъ можно посл обда послать. Братъ жены.

— Ну, вотъ такъ лучше. А то съ дамами — извините. Вдь это называется — лапти плесть. Такъ вотъ игра-то… Не нашъ ходъ!.. Казалось, что вс пріемы у насъ… — повствовалъ докторъ, спускаясь съ лстницы.

— Мы, докторъ, при найм кормилицы скупиться не будемъ, — перебилъ его Колояровъ. — Только-бы нашлась подходящая. Вс наряды ныншней мамки — ей. Ныншняя ничего не получитъ.

— И въ результат — безъ трехъ, — закончилъ докторъ. — Каково вамъ это покажется? А на-дняхъ еще была игра…

Но тутъ доктору подали сани и пришлось садиться.

— Ахъ, у васъ тоже конь? — сказалъ докторъ, видя, что и къ Колоярову подъхалъ его кучеръ. — Ну-съ, тогда позжайте сзади меня.

Они сли каждый въ свои сани и помчались къ акушерк въ „пріютъ для кормилицъ“.

Пріютъ для кормилицъ акушерки Чертыхаевой помщался въ одной изъ улицъ, прилегающихъ къ Литейному проспекту, въ большомъ каменномъ дом съ вывской пріюта на подъзд. Чертыхаева, кром того, имла дв комнаты для такъ называемыхъ „секретныхъ родильницъ“.

Выйдя у подъзда изъ саней, докторъ Кальтъ и Колояровъ поднялись по лстниц въ третій этажъ. Швейцаръ внизу далъ уже звонокъ въ квартиру и передъ ними, когда они поднялись, стояла уже открытая дверь, отворенная горничной.

— Скажите Софь Петровн, что пріхалъ я. Пусть поскоре выйдетъ. Я тороплюсь, — сказалъ докторъ, сбрасывая на руки горничной верхнее платье. — А этотъ господинъ со мной. У васъ есть сегодня мамки? — спросилъ онъ.

— Только четыре пришли, Федоръ Богданычъ, — отвчала горничная, вшая пальто доктора и принимая шубу Колоярова.

Она впустила ихъ въ гостиную. Гостиная была приличная. Въ бронзовой клтк сидлъ попугай. На стнахъ висли олеографіи, фотографіи и литографіи.

— Ужасно любитъ пудриться передъ постителями — вотъ отчего я тороплю, — замтилъ Колоярову докторъ. — Кокетство одолло. Хорошая, исполнительная акушерка, но на лицо три тона краски накладываетъ. А вторая игра была у меня также въ высшей степени интересная, — опять началъ разсказывать докторъ. — Было это на прошлой недл у Елатьевыхъ. Я у нихъ годовымъ… Сдаютъ, какъ вамъ это ни странно покажется, восемь пикъ, отъ короля. Развертываю — все черныя карты. Я даже поразился…

Но тутъ показалась акушерка Чертыхаева, дама среднихъ лтъ, брюнетка, худощавая и дйствительно накрашенная. Она была въ черномъ шелковомъ плать, съ золотыми браслетами на рукахъ и съ часами у пояса, спущенными на большой золотой цпочк отъ брошки, застегнутой у самаго горла.

— Федоръ Богданычъ… — начала она, улыбаясь. — Горничная мн говоритъ, а я и не врю. Очень рада…

— За товаромъ пріхалъ. Есть товаръ? Вотъ это господинъ Колояровъ, и ему мамка-кормилица къ ребенку требуется, — заговорилъ докторъ. — А это вотъ сихъ длъ поставщица Софья Петровна и великая хлопотунья по своей части.

— Ужъ вы, Федоръ Богданычъ, всегда меня расхваливаете, а я этого даже и не стою, — жеманилась акушерка.

Колояровъ подалъ акушерк руку.

— Люблю, оттого и хвалю, — шутливо отвчалъ докторъ, слъ къ столу и сталъ закуривать папиросу, предложивъ такую и Колоярову, усадивъ его противъ себя. — Ну-съ, хвастайте товаромъ. Софья Петровна.

— Сегодня только четыре пришли, но вс женщины здоровыя, не отощалыя.

— А намъ только одну надо.

— Прикажете ихъ позвать?

Акушерка сдлала движеніе.

— Постойте, постойте. Намъ новорода не надо, — остановилъ ее докторъ. — Намъ нуженъ особый товаръ. У нихъ кормилица уже мсяца четыре кормитъ ребенка, но по нкоторымъ обстоятельствамъ приходится съ ней разстаться.

— Шестой мсяцъ она кормитъ Мурочку, Федоръ Богданычъ, — поправилъ его Колояровъ.

— Будто ужъ шестой мсяцъ? А мн казалось, что это такъ недавно, — удивился докторъ. — Ну, такъ вотъ шестой мсяцъ. Надо соотвтствующую сему и кормилицу.

— Такая именно и есть по пятому или шестому мсяцу съ молокомъ, — отвчала акушерка. — Дв даже такихъ. Одна въ воспитательномъ дом что-то не поладила, а у другой питомецъ умеръ.

— Нтъ, ужъ мы такую не возьмемъ, у которой питомецъ умеръ. Богъ съ ней, — тревожно заговорилъ Колояровъ. — Можетъ быть, какая-нибудь заразная болзнь.

— Нтъ, нтъ, пустое… Просто хилый ребенокъ… Застудили… Колотье… — отвчала акушерка. — Я узнавала… Будьте покойны… Да, наконецъ, вдь мы ее, посл того какъ вы выберете, вымоемъ въ бан. Такъ недавно родившихъ, Федоръ Богданычъ, вамъ не надо?

— Съ какой-же стати?! Я вамъ сказалъ, какой у насъ ребенокъ.

— Ну, такъ я сейчасъ этихъ и позову.

Акушерка направилась въ сосднюю комнату и вернулась оттуда съ двумя женщинами. Одна была небольшого роста, одтая какъ вообще одвается женская прислуга въ небогатыхъ домахъ, черноглазая, миловидная, очень молоденькая съ кудерьками на лбу, другая — деревенскаго типа, въ ситцевомъ плать, лтъ на семь постарше первой, скуластая, широкоплечая. Он вошли, встали протизъ доктора и Колоярова и потупились. Та, которая помоложе, крутила кончикъ благо коленкороваго передника со складками.

— У которой-же ребенокъ-то умеръ? — все еще тревожно спросилъ Колояровъ.

— У меня, баринъ. И такъ я любила ее, такъ любила! — отвчала молоденькая женщина, — Двочка… да такая хорошенькая!.. но худенькая… Но вотъ не далъ Богъ вку…

— Что-жъ вы въ полъ-то смотрите! Глядите на доктора, глядите на барина. Такъ нельзя… Вдь васъ нанимать пришли. Нужно видть, кого берешь, — оборвала кормилицъ акушерка. — Да глядите повеселе.

Женщины подняли головы. Молоденькая даже улыбнулась.

— Молочность испытывали у нихъ? — спросилъ докторъ.

— Охъ, много! Въ особенности вотъ у этой… — кивнула акушерка на женщину, которая была постарше.

Докторъ поднялся, подошелъ къ кормилицамъ и сталъ смотрть у нихъ глаза, оттопыривъ у нихъ нижнія вка, сначала у одной, потомъ у другой.

— Разстегнитесь, — сказалъ онъ имъ и сталъ осматривать у нихъ грудь.

Акушерка сходила въ сосднюю комнату и принесла доктору чистое полотенце.

— Можетъ быть, выслушивать будете?

— Чего тутъ выслушивать! И такъ вижу, что легкія здорове здоровыхъ. А вотъ когда мы остановимся на которой, то я ее тогда подробно осмотрю.

Въ это время изъ сосдней комнаты ворвалась въ гостиную шустрая бабенка въ красномъ клтчатомъ платк на плечахъ, блондинка съ льняными волосами, и заговорила: