Чтение онлайн

– Дурак.
– А так-то про себя она всегда еще что-то шептала, и как думал сам Кули:

– Сколько можно лаять, пора переходить от слов к делу, - Правда, на самом деле, он мечтал о другом вкусном слове, а именно:

– Так где дело - там и тело.

И метр, а это был в непривычной для себя роли Олигарх-Машина, который приперся из тайги вместе с младшей Мироновой, ибо когда построил мост до Большой Земли - ее в наличии уже не оказалось:

– Как будто это была только декорация, - сказала Гусарская Баллада, радуясь, что проснувшись однажды утром:

– Никого не обнаружила, кроме себя и Олиграха.

– Смылись, - ответила она ему, и даже не пытаясь прикрыться для приличия, в том смысле, что:

– Абсолютно не стеснялась своего личного счастья из-за канувших в Лету конкуренток.

Которых всегда вьется вокруг одиозных личностей, скажем так:

– Немало, - а наоборот:

– Слишком много,

Медиум:

– Далее входит Войнич и сообщает, что:

– Да я и сам почти с большим трудом поверил, что говорят обо мне.

– А именно?
– спросил Сори.

– Звонят в два часа ночи, и на те - как будто я мечтал об этом всю оставшуюся до этого жизнь:

– Вы получили Нобелевскую Премию.

– Ну и?
– уж мрачнее, чем Сори, спросил Пеле.

– Говорю, может вы ошиблись, я еще не так стар, может это ему, - он показал на Сори, или ему - в этот раз кивнул на Пеле?

– Да нам по барабану, кому, но даем за Чонкина и смелось в восприятии жизни такой, какой мало никому не покажется, вплоть до марсианских Пупсов-мупсов и польских яблок, которые вы завезли нам для предстоящего путешествия на Марс.

– В общем, говорят, - продолжал он, - спрашивают последний раз:

– Вы написали знаменитую на весь мир фразу:

– Муха лезет по стеклу, и на этом надо было закончить?

И представляете, я ничего не мог с собой поделать, говорю:

– Да я, но не без помощи Медиума.

– А они?
– спросил опешивший Плинтус.

– Нальешь - говорят - ему - по этому случаю Хеннесси.

– Это шутка, как вы не поняли?!
– даже закричала СНС, которая как раз только вошла, и уже поспешно снимала пальто и шляпу.

– Нет, нет, - даже запричитал Войнич, - всё было натурально:

– По-честному.

– Да ерунда это все, - сказал Петухов, - мне вот тоже однажды пришло странное письмо по электронной почте, какое-то необычно, как будто зашифрованное...

– И там тоже предлагалось получить Нобелевскую премию?
– спросил И-Кали.

– Нет еще, но было проинтонировано, что письмо из нобелевского комитета.
– Неужели не верите? Да я и сам не поверил, испугался, пошел погулять, а когда вернулся....

– Письма не было, - сказал Войнич.

– У вас тоже так было?

– Нет, чисто логика.

– Тогда как вы докажете, что ваше даже не официальное письмо, а простой болтовня-разговор - существовал?

– Просто, - ответил Войнич, - мне прислали этот шведско-долларовый миллион.

– Наличными?
– удивилась СНС.

Он вынул пачку и бросил-передал ее Моте:

– Натюрлих?

– Я лучше разбираюсь в натуральных вещах, - сказала влетевшая, как парашют леди Грейс, щас проверю:

– Если не горят - значит настоящие.

Все замерили - будет лауреат спасать свою шкуру, или свои-нобелевские кроны, уже переведенные в баксы, как это здесь принято.

Далее, банкет с изображением сцен из Чонкина в натуральную величину.

Сори и Пеле хотят стреляться, как объяснили:

– Хочется умереть, но самому это делать страшно, да вдруг другой останется жить, а - спрашивается:

– Как жить, - если Премию опять не дают, так как, говорят:

– Прошлый раз отказались сами из-за неполного недовыполнения плана, теперь не ждите, бегать за вами никто не будет, ибо:

– Ибо не только сталь, но и Пупс - это само по себе, а валюта... а валюта:

– Тоже имеет самостоятельное мнение, - ибо она же ж:

– Реэкспортная-я!

Глава 50

– Что значит Реэкспортная?
– не понял, потрогав сердце Войнич.

– Ну как вы не поняли, - сказал И-Кали, - это был только танец на голове в обнаженном до скрытого неприличия виде.

– Вы хотите меня обмануть, доказав, что не Нобелевский комитет, а просто на-просто простой, - слегка начал заикаться Войнич, - олигархус прислал мне миллион баксов? Но зачем?!

– Нет, конечно, - подбодрила парня буфетчица, правда:

– Не из нашего ресторана, - ибо будет же официальное поздравление короля Швеции.

– Это тоже можно купить, - сказал Плин.

– На какие деньги?
– спросила и леди Грейс, - это же ж надо оккупировать целый охгромный залище, да хгостям заплатить хотя бы по тысяче баксов.

– Каждому?
– удивился Войнич, почему-то подумавший, что это его и заставят платить.
– Максимум на что я способен, это пригласить...

– Как Пушкин, - перебил Сори, - только покойников на свой день рождения.

– Что значит, День Рождения?
– сначала не понял Войнич.

– Ты думал, зачем некоторым людям дают эту премию, для окончательного мира в своей душе?

– А з-зачем?

– Вот, пожалуйста, лауреат, он не знает, зачем ему дали Нобелевскую премию, - сказал весело-печально Пеле.

– Чтобы ты ответил, если бы тебе дали?

– Я бы? Я не скажу. И знаешь почему?

– Почему?

– Мне на самом деле могут ее дать, и тогда, что я скажу, если все знают: два раза одно и тоже не повторяю. И более того, - добавил он:

– Вдруг они спутали: хотели дать премию мне, но перепутали и дали тебе?

– К-как это пере-перепутали?
– даже испугался Войнич.

– Ну, дали мне, а какая-нибудь секретарша послала тебе, так как в этот день, точнее в день перед этим получила вот такое странное послание: