Чтение онлайн

– Надо сосчитать еще раз, - сказал Михаил.

И на этот раз оказалось семь, так как считал сам Михаил.

– Как это могло получился?
– удивился Дима, и когда он еще раз, третий посчитал:

– Восемь.

– Фантастика, - сказал Плинтус, а Электрик, обладавший неубиенной логикой - объяснил:

– Кто-то из обслуживающего персонала работает один за две зарплаты.

И оказалось, что это не светотехник и просто техник, а массажистка и декоратор - одно лицо. А как будто до этого никто не видел разницы.

– Программа сознания закрывает от людей действительность, - резюмировал Плинтус.

Далее, зачем Михаилу Маленькому нужен еще один человек, если предполагалось снимать сцену с картины Караваджо:

– Взятие Христа под стражу.

– Да?

– Что да?

– Я говорю, кто второй?

– Я не человек дождя. Тогда, уж скорее, кто четвертый, если троих считать за одного человека, - сказал Михаил Маленький.

И четвертым, тем, кто будет снимать Взятие Христа под стражу, будет Леха, как человек нейтральный, ибо:

– Когда я пьян?

– А пьян всегда я.

Сам Михаил не хотел быть Караваджо, который пишет-снимает эту картину, так как считал себя:

– Уже занятым в какой-то главной роли.

Тем более, что Караваджо в этой сцене, скорее всего, Петр.

– Снимем три дубля, - сказал Михаил, и добавил: - Может быть, четыре.

В первом дубле Электрик в роли стражника с электрической дугой гонит Иисуса и Иуду прочь со сцены, и сам один играет похоронный марш на гитаре, как Дэвид Боуи.

– Получается, что в этой сцене Электрик и берет все дела на себя?!
– ахнула Алла Два, появляясь в несколько растрепанном виде из кухни, где провела какое-то время вместе с Лехой в мясном отделе его производства.

Вот теперь все и лезут на две эти необозначенные в Библии роли, - добавила она, - а именно на Роль Другого Ученика, который бежал наперегонки с Петром к гробу, и на Роль Юноши, рвавшегося в когти стражи в Гефсиманском Саду, причитая:

– Это Я - Он, меня берите, - но оставил в итоге в их когтях только свое платье в виде простого одеяла.

– Следовательно, это он и есть Христос?
– решил уточнить Дима.
– Хреновина, которая нигде - вроде - больше не подтверждается, как только на этой картине.

– Да, странно, как стражник намеревался объяснить синедриону, чтобы его распяли, как Иисуса Христа, - сказал Михаил, и попросил Аллу Два, как второго режиссера:

– Фиксировать варианты.

Второй вариант обратный:

– Иисуса и Иуду забирают вместе, чтобы в дальнейшем запутать, кто из них есть кто, а может специально для того, чтобы:

– Отпустить не того, на кого все подумают.

Третий вариант:

– На картине изображены все трое, а именно:

– Иисус, Иуда, как Другой Ученик, и Юноша, которого раздели во сне, чтобы сдаться страже вместо него. И следовательно, Молние-образный Стражник, оттесняющий Иисуса и Ииду - это и есть этот Юноша, обменявший своё одеяло на это блестящее одеяние стражника.

– И непонятно, где сам Караваджо в роли Петра, рубящего уши тем, кто плохо слушал, - сказал Дима. И добавил:

– Если что я буду только Стражником, ибо боюсь быть и Иисусом и Иудой.

Или вообще, дайте мне лучше роль Караваджо.

Далее, распределение остальных ролей.

К ужасу некоторых на Роль Иисуса сам напросился Леха, которого хотели сначала вообще сыграть как Караваджо, ибо:

– Его не видно в кадре, - но оказалось, что не только Дима, но и вообще все, бояться играть Иво Роль.

Михаил Маленький даже пошутил, как обычно с серьезным после вчерашнего лицом:

– Воландом не боятся, а Иисусом боятся - фантастика.

И все же Плинтус решил устроить ему экзамен:

– Какие ваши преференции?

– Дак, это, - просто и логично ответил Леха, - я узе трахнул иё, - и без малейшего стеснения показал на Аллу Два, как будто знал, что она не просто так сюда:

– Погулять вышла.

– Невероятно, невероятно, - только и мяукнул Мих. Мал.

– А что?
– нашел нужным пропедалировать-спросить Леха, - при всех надо было?

– Нет, нет, в этом смысле все правильно, чтобы они, - Михаил обвел ручищей окружающее пространство и людей в нем, - не могли точно понять:

– Да, было, конечно, - а с другой стороны:

– Это только Мысли На Лестнице.
– Мол, надо было, если теперь уж всё равно.

– Да, чтобы было, что вспомнить, - поддержал его Леха. И добавил, как будто сам и был когда-то Мартином Скорсезе: - На Кресте.

И все же возникла приличная оппозиция - и смешно сказать из:

– Обслуживающего съемочную установку персонала.
– Светотехник заявил, что не может снять из простого обалдуя Иисуса Христа, так как он, в общем-то, и есть иво:

– Главный Оператор.

– Да, да, - махнул рукой Михаил Маленький, - он может снимать, у него есть Тугаменты.

– И большой стаж.

– И стаж.

Массажистка тоже полезла в бутылку и из простой уборщицы, которую, как все думали, взяли на эту роль, представилась - о! мама мия!
– как:

– Редисон Славянская.

И даже Михаил хотел возразить, что уж:

– Кажется снимал тебя в какой-то одиозной роли.
– Но она выбрала из всех слов только одно слово:

– Снимал, - а значит, как она уже почти рявкнула:

– Я могу Это делать-ь!

А Дима за кофеваркой только и удивился:

– Декоратор, массажистка, артистка - это как в кино, честно. Пусть снимается.

– Я еще ничего не решил, - сказал Михаил, пытаясь вспомнить, как зовут светотехника, если он еще и Главный его Оператор.

Просто техник поддержал своих собратьев по киномастерству. Но поддержал в том смысле, что:

– Кажется, я его знаю - он мозет.