Чтение онлайн

– Да я и есть на самом деле финдиректор, - поначалу попытался обмануть представителя потусторонней власти Стоик.

– Да? Ты финдиректор? Или забыл, как тебя били в свеже-побеленном парковом туалете во время проливного дождя? Ты и есть Варенуха, захвативший незаконно власть в Театре Варьете, и скрывающийся здесь под видом мясника-пьяницы Лехи.

– Вы так много знаете, что я уже начинаю вас бояться, - промямлил Варенуха.

И он избил его. Но не сам, естественно, а позвал троих покойников из операторской будки:

– Алексея Девотченко, бывшего командарма Андрея Панина и свово - в том смысле, что иво - сводного брата Оленя, который хотя и был без рогов уже, бил больно и довольно долго, приговаривая:

– Ты почему не пригашал меня раньше на главные роли в свой Товстоноговский Сиэтэ?

– Как же, приглашал, и довольно часто, можно сказать, всегда, когда играл эти главные роли сам!

– Не верю.
– И добавил: - Или ты не веришь, что я - это Станиславский, а ты так только: обедал - может быть и очень часто - с Товстоноговым в одном буфере, да и только на утренних спектаклях. Поэтому.

– Поэтому?

– Поэтому мы сейчас с тобой вспомним, так сказать, всё, ибо, как сказал незабвенный Шварценеггер:

– Алл би бэк!

– Ай! Ая-яй! За что?!

– Теперь я буду учительница, Клавдия Семеновна, а ты, мил человек, только Вовочка, опять опоздавший, и более того, вообще не выучивший урок.

– Я учил.

– Гут. Напиши, как произносится буква Д.

– Рассказать, как пишется буква Д?
– сделал вид, что глотает от ужаса слюну Вовочка.

– Наоборот-т!

– Наоборот не бывает, профессор.

– Рипит ит, плииз!

– В обратную сторону эта посылка не имеет решений.

– Ты что, деревенский, писать не умеешь?

– Да, в том смысле, что нет. Зато умею играть на фортепианах.

– Гут, пойди к Плинтусу-Вертеру, точнее, не Вертеру, конечно, ибо какие у него могут быть страдания в эти годы систематического воровства у Кой Кого денег из иво разрезанно-вырезанных томов, кроме того, как лишний раз обосраться, оказавшись один в поле воин, а наоборот:

– Плинтус-Поттер, бренчащий сейчас на форте, - а ты садись за ударник.

– И Стоик выдал, как Ринго Старр, пока еще жива была группа Битлз:

– Что?
– А вот то, что Диман сам побежал в инструментарий и схватил там гитару Электрика.

Стоик извивался, соответственно, за фортепьяно.

– Какая это буква Д?
– удивился Михаил Маленький.

– Да, - ответил Электрик, - ибо это - yeste-D-ey.

– В этот день кто-то родился?
– спросил Миша.

– Яишница-Болтушка, - сказала Алла Два. И добавила: - Поджарьте ее еще раз, ребята!

– Йеsтэр, дей,

ол май трабэлз симд соу фар э' уэй.

– Вы кого снимаете?
– спросил Михаил Маленький у Девотченко?

– Кого сказали - того и делаем, - ответил главный оператор.

– Но Алла Два не может, кажется, быть Воландом, - сказал Электрик, обладавший не меньшей мудростью, чем его брат-эмигрант именно по этой причине.

– Вы думаете?
– удивился Михаил.
– Почему? Из-за своих прошлых связей с Христом?

– Они где прошлые - там и будущие. Но, думаю, вы правы, и знаете почему? Кто-то же должен провести апостолов в ад на помощь Иисусу Христу.

– Из Ада, вы хотите сказать?

– Пока не знаю точно, но думаю, в Ад Его провожал Дима, а назад путь показывала апостолам эта Алла Два в роли Марии Магдалины, и второй половины этого Димы.

– Вы думаете он сможет справиться с ролью Воланда?

– Нет, не уверен, но больше все равно никого нет. Если мне только самому попробовать. Да и то, я вспомнил, что сам и играю Иисуса Христа, точнее Его Ноги.

– Но мне кажется уже поздно, - сказал Электрик.

– Мы погружаемся в ад?

– Скорее всего, дело обстоит наоборот: ад приходит сюда.

Океанский лайнер так бурлил воду, что засмотревшийся на нее Сирано сказал, не поворачиваясь назад, где стояла Ольга:

– Этот корабль снимали в Титанике, где утонул Леонардо ДиКаприо.

– Говорят, он опять ожил и стал злым фермером-плантатором вместе с Квентином Тарантино.

– Правда?

– Я могу утверждать это почти с полной уверенностью.

Он повернулся назад и сам чуть не упал в воду:

– Перед ним стояла совсем другая девушка.

– Ты меня не узнал?
– спросила она, и взяла за руку, чтобы не упал через борт.

– Нет.

– Правда? Хочешь познакомиться еще раз?

Сирано посмотрел по сторонам, не подстава ли это? Но подозрительно никто не смотрит. Если только прикидываются.

– Ладно, пойдем куда-нибудь, - хотел сказать он, но девушка взяла его за руку чуть раньше, чем произнес.

– Что это?
– спросил он, когда пришли.

– Это? Не знаю, а ты как думаешь?

– Это очень похоже на лестничную площадку.

– Да? Впрочем, я с тобой очень соглазна.

– Очень соглазна? Ты, что, не русская?

– А ты?

– Да, кто из нас русский, так только: шведы.

– Ну, давай!

– Не могу.

– Почему?

– Не знаю, с чего начать.

– Хорошо, ты пока подумай, а я закурю, можно?

– В каком смысле?

– Прикурить есть?

– Да, да, конечно, - сказал Сирано, и спички, как волшебная палочка, точнее, как:

– По мановению волшебной палочки, оказались: есть!

Откуда, если я бросил курить? Или дело происходит во сне? Во сне ему все еще снилось, что он опять закурил в какой-то чрезвычайной ситуации, например, чтобы:

– Попробовать по чьей-то просьбе, что ему все равно больше не захочется.

Хотя и ясно:

– Это уже не Ван Гог, и не Пабло Пикассо, а следовательно, приплыли:

– Репин опять вернулся в Россию.
– И значит, опять:

– Курить будем.
– И всё из-за переживаний. Зачем, собственно, переживал Лев Ландау, что вешал на уши, а точнее, просто на шапку, воздушные шарики, хотя и всего только пару? А вот именно только затем, по одной этой причине: