Чтение онлайн

– Хорошо, - сказала Мотя, - я не буду давать дальше, только сравняю ваши полтора миллиона.

– Но мы можем дать дальше, - сказал НН, да так, что СНС от него отшатнулась. Ибо.

Ибо где он был, когда другой НН в дыму выходил с кухни.

– Это был один и тот же гусь, - сказал Кот.

– Но как быстро он меняется местами!
– удивились СНС.

– Фиг-ра там, и фи-гра опять там.

– Вы имеете в виду, они просто похожи? И да: так-то бы да, я бы конечно, сравняла, не стала повышать ставку, но внутри что-то сопротивляется, поэтому три.

– Хорошо, я отвечу тремя миллионами, - ответила Грейс.

Кот вынул из-под стола еще один чемодан.

– Я проверю, - сказал Машина, но не смог открыть чемодан Кота.

– Да есть там, есть, - пробормотал Кот.

– Но вы можете его открыть?
– спросила СНС.

– Боюсь сглазить.

– В случае чего будешь мыть все этажи нашего союза десять лет, а писать только по ночам, или в свободное от основной работы время, - посоветовала ему СНС.

– Я буду председателем, - разозлил ее Кот.

Спутник был на месте, и он передал Пеле карту с сошедшими с небес двумя миллионами.

– Надо три.

– Но мы уже давали до этого чё-то, - попытался уточнить Мишина.
– А впрочем, мне все верят, что скоро подойдет следующий, так скать, трамвай.

– Их уже съели, сказала Мотя.

– Чё-то она разговорилась, странно, - подумал Дима, и неожиданно предложил:

– Начнем переход в Галилею?

Некоторые потерли висок, другие почесали нос, третьи протерли уголки губ, четвертые глаз, пятые почесали затылок.

Но Пеле, к удивлению окружающей публики, догадался, и опять протянул свои карты Грейс Келли.

– На тебя, чё, скоморох напал?
– спросил его Дима.

И тут наперебой догадались Ильф и Катаев, или что тоже самое И-Кали и Петухов, или... впрочем, хватит и этих титулов.

– Нужно передать карты, - сказал Ильф.

– По пятиконечной звезде, - Катаев, борец с отсутствием противоположностей.

– Я знал, - сказал Дима, - но просто забыл.

И значит четыре короля Пеле пошли по соединительной прямой к Грейс Келли, но Войнич, опять проснувшийся от сладких снов у барной стойки, заорал, как будто для достижения своих целей люди направились не на небо, а как Гомер послал Одиссея, туды-твою, в:

– Ад, - на дно океана.

– Какая разница?
– возразила СНС, - с какой стороны начинать креститься: с левого или с правого плеча.

– Так-то бы, да, - возразила Мотя, - но давайте просто по привычке начнем с правого.

– Тем более, что, кажется, Пушкин начинал именно так, - сказал Кот.

И значит номер 1 - Пеле - идет на номер 3, а это СНС, а не Грейс Келли с номером 4. СНС передает свои карты номеру 5 - Коту, который свои посылает Моте, как номеру 2, а она отдает свои карты Грейс Келли, а она уж Пеле.

Следовательно, никаких Тет-а-Тет.

– Да, я подтверждаю, - сказал один парень с эстрады, - именно поэтому мы и пьем всегда на троих, а на двоих - нет смысла, тогда уж лучше выпить с Зинкой.

– Здесь вообще надо не меньше пятерых, - удивились даже СНС.

Вот вам обмен по системе уравнения пятой степени, который пытался решить Галуа, а уж мы решим тем более, а то:

– Давай с тобой обменяемся!
– Нет, друзья мои, должен быть круговорот Брауншейгской в системе управлений не только гастрономами, но и районными отделениями, с периодической поставкой иё:

– Вверх.

И поставщики неумозрительных теорий: Принц, оставивший праздник навсегда себе, станцевав на своей свадьбе на руках, и Борец с системой противоположностей настоящего и уже минувшего в Лету, тут объявили еще раз:

– Почему Апостолы поперлись в Галилею через Декаполис, а не обменялись верительными грамотами в виде междусобойчика, как хотели сделать:

– Наши друзья и подруги, Грейс Келли и Пеле:

– Ты мне - я тебе.

– Новое видно только на фоне старого, - сказал Ильф, приближенный в некотором смысле к СНС.

А Катаев, считавший, что он никому ничего не должен, добавил:

– А само по себе отрицается, как:

– Мне это не надо и бесплатно, - примерно, как жигули, например, допотопную Двойку люблю, и ни за что не обменяю даже на почти новую Восьмерку.

– Кстати, - обратился Дима к ЗЗ - зрительному залу, где пока что никого почти не было, если не считать нескольких музыкантов в оркестре, и значит, именно к нему:

– Чтобы не совсем путались в именах, напомню:

– Катаев - это не тот Катаев, про которого все думают, а Катаев в смысле Петров, друг Ильфа по одноименным теориям, только с разными названиями, хотя это тот же самый де Воляй, что и котлета по-Киевски, только в ночном и утреннем исполнении, также, как:

– Танец Принца на руках, и Способ напороться на тоже самое, за что все мы боролись, а именно:

– Ветряные Мельницы Дон Кихота Ламанчского.

– Да, - ответил и Плинтус, думая:

– Если не удастся написать новое издание: На Западном Фронте Без Перемен, - пойду и я, как все, в теоретики, пусть и не апостольского звания:

– Новое нам представляется ненужной Пустотой.

– Вот так, казалось бы, почему?
– продолжал Ильф, почему все про Принца думают, что он дурак, так как протанцевал всю свою свадьбу на руках, так сказать:

– Забил полностью и окончательно на своё счастие.
– Но!

Но именно он выбрал новую модель нашего серийного ряда Восьмерку, про которую все остальные думают:

– Смысл? Руль, например, не надо даже крутить - сам крутится даже мизинцем, как будто находится на гидроусилителе - а это неинтересно, люди привыкли, можно сказать, с детства, ложиться на руль не только грудью, но и так сказать, всем разумением своим, то бишь - всем телом, чтобы оно пошло по приемлемому курсу. Далее, задний мост не надо заправлять сливочным маслом, если не достали обычного, ибо:

– А иво и нет вообще!

Бампер - если по нему ударить кувалдой, придется выбросить, так как он пластмассовый - треснет. А Двойкой можно сколько угодно биться о свой гараж, а бамперу хоть бы хны - только подавай молоток и кувалду, да правь его опять и опять, сколько угодно раз

Подшипники у Восьмерки нельзя регулировать - запаяны наглухо, а у Двойки интересно, как раньше у телеги:

– Вставьте шкворень, и покрутите - качается? Еще подвиньте, постепенно так навостритесь, что будет: