Маска Зорро
Шрифт:
– Спой еще что-нибудь, – тем временем, с придыханием попросила Керолайн.
– Надо подумать, – сосредоточенно произнес Линарес.
– Может, стоит еще раз посмотреть по сторонам? – с хитрым взглядом задрала хорошенькую головку фрейлина и призывно обратила вдаль взор своих сияющих глаз.
Линарес моментально воспринял намек и взял гитару в руки:
– Баллада о прекрасной сеньорите.
Кери закусила губку и вцепилась в руку Изабеллы.
Может, именно для этого нужно было, чтобы тринадцать лет назад произошло то нападение?..
Рикардо и Керолайн были созданы друг для друга, но как бы они встретились, если бы не та страшная ночь?
Изабелла смотрела на свою светящуюся подругу и понимала, что совершенно ни о чем не жалеет. Кери всю сознательную жизнь была ее несокрушимым оплотом. Единственным человеком, которому она могла открыть душу. Если бы не она…
– А еще что-нибудь? – услышала она сквозь плавные поток своих воспоминаний голос подруги.
Неужели Рикардо уже успел спеть свою балладу? Изабелла перевела вопросительный взгляд на брата и увидела, что он, действительно, перестал играть.
Кажется, она опять начала теряться во времени…
– До меня доходили слухи, что ты неплохо поешь серенады, – между тем, послышался голос Линареса.
– Тебя дезинформировали, – раздался вызывающий в груди трепет бархатный баритон.
– Ну, пожалуйста, – тут же присоединилась к диалогу высокая звенящая интонация Керолайн.
Изабелла ничего не видела. Перед глазами стало пусто и темно. Неужели они сейчас будут упрашивать его что-нибудь спеть?
– Боюсь тебя огорчить, но я далеко не так искусен, как Рикардо.
– Но гитара у тебя для чего-то висит, – снова возник Линарес.
– В качестве украшения.
– В подсобке? Не смеши меня.
– Она была не нужна, поэтому пришлось ее убрать.
– В твоем доме нет места ненужным вещам, – давил Рикардо.
– Ну, пожалуйста, – уже почти шептала фрейлина.
Изабелла никак не могла прогнать ватную темноту из своей головы.
– Играй, – потребовал Линарес и, судя по звукам, протянул гитару в сторону Зорро.
Как он может говорить с ним в таком тоне?
– Ну, хоть один куплет, – пламенно просила Кери.
Она никогда не стала бы так настаивать... Что с ними со всеми случилось сегодня?
– Мы ждем.
– Очень-очень.
Они хоть понимают, с кем говорят?! Если они рассердят его? Что тогда будет?
– Хочешь, я тебя объявлю?
– Или я?
Он молчит. Надо срочно что-то предпринять.
Если бы только хоть немного освободиться из этого мрака...
– Ну, же?
– Рикардо уже спел, теперь Ваша очередь.
Надо одернуть Керолайн. Только руки онемели...
– Тебя уже все просят.
– Изабелла, поддержи нас!
Они оба сошли с ума.
– Зорро!
– Ну, Зорро.
Сейчас они выведут его из себя и тогда...
И вдруг что-то, звеня и переливаясь, устремилось вверх в дрожащий призрачный воздух, унося с собой в небо божественный голос, сильный и тихий, проникающий в самую глубину души.
Перебор гитары или мотив певца – невозможно было разъединить в сознании это слияние, незримо превращающееся в звуки замершей вокруг лунной ночи. Казалось, природа перестала дышать, чтобы не пропустить ни единой ноты чарующей повести о прекрасном ангеле, превращенном за ослушание в одинокого демона, могущественного, но обреченного на вечные страдания от воспоминаний о неразделенной любви, послужившей причиной отчуждения с небес...
Все исчезло, все стало ненастоящим. Весь мир растворился. Все ее мысли, все ее желания, все порывы. Все рассыпалось у его ног. И свет и тьма, и высокое небо с безбрежным океаном, и вся ее жизнь, и возвращение на эту землю – все существовало только в его голосе, в его руках, в его движении, в его ритме...
О, сколь многое сейчас можно было отдать за то, чтобы он прикоснулся к ее заледеневшей руке и согрел своими объятиями и дыханием... Чтобы хоть на миг почувствовать его тепло и ласку...
– Он так и остался один? – задрожал голос Кери.
– Если ты придумаешь продолжение, возможно, он снова будет счастлив, – улыбнулся молодой человек, накрывая рукой последний трепет струны.
Он давно перестал петь, но его голос, подхваченный легким ветром, все еще брезжил над кронами деревьев, вновь и вновь напоминая историю тысячелетней давности.
– Скажи, – внезапно произнес Рикардо, – ведь этот демон – ты?
– Да, – ударил в голову его ответ.
– А кто та девушка, из-за которой тебя прогнали с неба?
Изабелла сквозь вязкую темноту почувствовала, как кто-то взял ее руку и притянул к себе... Она обожглась его объятиями и близостью его тела. Она ничего не видела, но все слышала и осязала. Он запустил руку в ее волосы и приблизил губы к ее шее.
– Ну, же, кто та прекрасная принцесса? – зудела Керолайн.
– Такая, что ты отказался от всего? – вторил ей Рик.
Изабелла, потеряв дыхание, увидела сквозь темную пелену яркую вспышку его зеленых глаз. Он припал к ее губам и низко прошептал:
– Катрин.
Изабелла лежала и смотрела в потолок. За дверью было тихо, в соседней комнате тоже, хотя она явно чувствовала в своей спальне чье-то присутствие. Наверное, Кери ждала ее пробуждения и бесшумно читала в кресле у двери.
Катрин… Билось у нее в висках.
Это было вчера? Или еще раньше? Или это был сон?
Изабелла закрыла глаза.
Его голос и имя этой женщины, произносимое его жарким шепотом.
Катрин…
Неужели ей все это приснилось, и он не приходил? А их совместный ужин? Одинаковая одежда? Прогулка? И эта песня… Девушка вздрогнула. Его голос… Откуда она может знать, как он поет?
Изабелла снова приросла взглядом к потолку. Но ведь песня Рикардо – не ночная фантазия. Она, действительно, помнила ее. Эти слова и мелодия вырвались откуда-то из глубины ее сознания. Она вспомнила все, до последней ноты, до последнего слога. Спустя тринадцать лет. Во сне…
Кажется, даже этот дом в отсутствии своего хозяина начинал действовать на нее, вызывая необъяснимые мысли и сны. Девушка зажмурилась. Этот дом. Еще вчера она ничего о нем не знала, а сейчас…
Катрин…
– Кери… – простонала Изабелла.