Маска Зорро
Шрифт:
Им дали все – постановку корпуса, замах руки, механизм расчета броска, точный взгляд. Они никогда не уступали друг другу, много лет идя в своих негласных соревнованиях плечом к плечу. Их меткость стала при дворе притчей во языцех, и одной из них уже довелось прибегнуть к своему мастерству. Вторая же берегла его напоследок…
Она ни за что не промахнется…
И Зорро своим отказом уже подписал себе приговор. Сколько времени пройдет до того, как подоспеет губернатор и его сподвижники? Минута? Десять? Это не имело значения. Ведь как только ножи попадут в цель, Зорро немедленно бросится к ней. И он будет тем единственным, кто окажется рядом с телом, пронзенным его же черным кортиком. Что он скажет? Это тоже не имело значения. Попытка рассказать правду будет воспринята клеветой, используемой лишь в защиту собственного имени, которое и без того за последний месяц достигло апогея в своей популярности. Любая новость, затрагивавшая его, становилась бурлящим вулканом. Что бы он ни сказал – ему не дадут жизни… Но ведь он в своем благородстве никогда не станет оправдываться… А это значит, что он уже обречен.
Фиона и Хуан исчезнут отсюда за считанные минуты, и как быстро бы губернатор, дон Ластиньо и Рикардо не оказались у входа – они все равно не бросятся в погоню. Все, что для них будет важно в этот момент – принцесса Изабелла. Путь для отступления будет свободен. Впрочем… о, как же все тонко рассчитано… Даже, если кто-то посторонний и увидит принцессу Фиону и ее спутника возле Пещер – одно ее слово о том, что дон Эстебан, не найдя себе покоя после происшествия с маской, послал гонца к Фионе, вновь сделает ее вне подозрений. Любящая сестра, едва заслышав про опасность, грозящую своей ненаглядной родственнице, не позаботившись даже о собственной охране, со всех ног помчалась на ее поиски. Хуан, конечно, сообщит ей о том, что Зорро последний раз видели направляющимся в дом губернатора, однако, издалека завидев, что сам губернатор выезжает в сторону Пещер, она немедленно последует за ним. А дальше… Вариаций было очень много. И на каждую из них у Фионы был свой выход.
Сколько времени прошло с тех пор, как черный клинок выбил своего близнеца из рук убийцы, и Фиона подобрала их обоих? Кажется, меньше пяти секунд…
Ему не успеть. Никогда. Он наверху. Прямо над тем местом, где стоит она. Только на высоте около трех метров. А лестница, хоть и ведет прямо к Хуану и Фионе, состоит из тридцати двух ступеней. Изабелла сосчитала их еще в первый свой визит...
Резкий замах обоих рук. Сразу два ножа – основной и резервный, чтобы не было осечки.
– Моими предложениями нельзя пренебрегать, сеньор Зорро! – взлетел вверх голос Фионы.
И еще два кортика взметнулись в воздух.
В груди все покрылось колючей изморозью.
Господи, она же не успеет ему ничего сказать! Сказать, как он ей нужен. Сказать, сколько он значит в ее жизни. Сказать, что вся жизнь до него уже казалась ненастоящей… Не смотря на то, что его жизнью была Катрин…
Фиона сходила с ума от ревности, поэтому ей могло показаться все, что угодно относительно взглядов Зорро в сторону Изабеллы. Да и, кроме того, это был такой удобный дополнительный повод для ненависти к младшей сестре.
Его же не волновали ничьи домыслы. В его жизни была Катрин. Совершенно особенная женщина. Самая дорогая…
Изабелла увидела, как два лезвия отделились от державших их рук и блеснули в свете нескольких факелов.
Она не успела. Ничего не успела. Ни сказать. Ни дернуться в сторону. Ни закрыть глаз. Она только слегка приоткрыла губы, чтобы назвать его имя…
И, кажется, она успела его прошептать, но в следующий момент все внезапно потемнело. Стало нечем дышать…
Что-то закрыло ей доступ воздуха.
Изабелла вздрогнула и вдруг дико закричала.
Три разрывающих душу глухих удара раздались в пространстве вокруг нее. Один за другим, с ужасающей точностью они отдались в ее собственном теле.
И с последним звуком еще один женский крик, полный ужаса и отчаяния, заполнил каменную пещеру.
Фиона…
– Какого черта, три! – гремел голос Хуана. – Это лишнее! Это неправдоподобно! Убираемся отсюда!
Раздались звуки борьбы – Хуан скорее всего пытался обездвижить и увести принцессу через черный ход к ждущим их лошадям. Ей нельзя было оставаться здесь – ее присутствие выдавало с головой и ее саму и дона Эстебана с его помощником. Но она не давала себя схватить. Она кричала и вырывалась, пытаясь добраться до темной фигуре впереди. Время – их главный союзник, который должен был подарить им победу – стремительно таяло.
Изабелла понимала это так ясно, словно видела собственными глазами. Но оно оставалось на периферии ее сознания. Равно как и то, что сверху начал доноситься какой-то шум.
Быстрые шаги по лестнице, обезумевший крик Рикардо. Сорвавшиеся голоса дона Алехандро и отца.
Ничего… Сейчас ничего не имело значения.
Все, что сейчас заполняло ее разум, был медленно угасающий взгляд зеленых глаз.
Он не успевал… Не успевал отвести руку Хуана и Фионы. У него не было больше легкого и быстрого оружия, чтобы выбить им ножи с того расстояния, на котором он находился. Длины кнута было недостаточно, а его шпага впервые оказалась бесполезной. У него ничего не было. А потому он использовал… себя.
В одном гигантском прыжке с высоты в несколько метров он ринулся вниз вместе с метнувшимися с другой стороны кортиками, в последний момент закрыв собой прикованную к стене крохотную фигурку.
Изабелла забилась в тисках, пытаясь освободить руки и обхватить его за плечи, чтобы не дать ему упасть, но ее бой против закаленного железа был так смехотворен, что она не смогла даже пошевелить свои оковы.
Она звала его по имени, просила не закрывать глаза и подождать еще немного, обещала, что сейчас здесь появятся врачи, что все будет хорошо. Умоляла его не оставлять ее, в отчаянной попытке цеплялась за его слова о том, что она принадлежала ему. Она пыталась его удержать его же собственным словом, которое он никогда не нарушал… Но она уже чувствовала, как сбивается его дыхание, как меняются удары сердца в его груди, как уходит обычная собранность его тела.
Она понимала, что прошло едва ли больше пары минут с того момента, когда он обнял ее и принял на себя ее смерть, но эти мгновения длились дольше, чем все ее существование.
Он еще не успел сделать ни одного движения, а она уже прожила тысячу жизней.
Она шептала его имя, пыталась найти в его красивом лице хоть самое незаметное подтверждение тому, что удары пришлись в плечо или в руку…
Голоса вокруг превратились в воющий хор. Казалось, что под сводами Пещер собрался весь Эль Пуэбло, но даже целый мир сейчас не мог помочь обратить время вспять.
Изабелла почувствовала, как он пошевелился. О, Боже, пусть эти минуты были для него решающими, чтобы понять, что он и дальше сможет стоять на ногах… Но непрерывно смотря в его спокойные глаза, она с каждой новой секундой осознавала, что не видит там возрождения жизни.
– Пожалуйста, не уходите… – слетело у нее с губ. – Не оставляйте меня… Вы нужны мне, я не могу без Вас… Я не представляю свою жизнь…
Она не смогла договорить. Он поднял руки к вбитым в скалу оковам и в последнем мощном движении вырвал их из каменной стены. Изабелла молниеносно обвила его за шею и уткнулась в плечо.
– Вы нужны мне, – шептала она. – Нужны… Я не могу без Вас.
Она уже слышала присутствие отца и крестного за спиной молодого человека. Но они ничего не могли сделать… Лишь только подхватить их обоих, когда он больше не сможет стоять…
Что-то происходило там, еще дальше. Быть может, появился дон Эстебан. Или кто-то из людей Монте. Или он сам. Уже празднует самый лучший день своей жизни.
Изабелла снова почувствовала шевеление и поспешила обнять его еще сильнее. Но он медленно спустил ее руки к себе на грудь и, наклонив голову к ее плечу, скользнул губами по волосам.