Чтение онлайн

– Ничего. Только, по-моему, без этого можно спокойно прожить. А то, без чего можно прожить - значит бессмысленно. Ты о минимализме вообще слышала?

– Но ведь и без Мазерати люди живут, а ты вон прикупил. К чему эта пустая философия? Если деньги есть, то почему же ними не пользоваться как хочется? Так уж повелось испокон веков, что одним роскошь доступна, а другим нет. С этим ничего не поделаешь. Так что же тогда - страдать прикажешь из-за этого? Не дождешься!

– Все дело в психологии, - ответил Александр после минутного молчания.
– То, чего у меня не было в юности, я пытаюсь приобрести сейчас, когда имею такую возможность. Я вообще говорю сейчас о другом. Согласись, странное общество - одни купаются в ненужной чрезмерной роскоши, в то время как другие по большей части живут за чертой бедности. Мы с тобой, как видевшие обе черты, должны это понимать. И ты права, так сложилось испокон веков, и так будет видимо всегда.

– Вот именно, так было и будет всегда! Зачем же тогда этим грузиться? Нужно просто наслаждаться жизнью и принимать ее дары, пользоваться ими. Жизнь без денег ужасна. Прожить всю свою жизнь в нищете, в малогабаритной, однокомнатной каморке - вот это как раз бессмысленно прожитая и потраченная жизнь. Мы должны радоваться, что нам так повезло.При определенном образе мышления и в каморке можно быть счастливым, - сказал Александр, медленно качая головой.
– Другое дело, что общество всегда измеряло благополучие человека только деньгами и вещами. Это у людей в мозгу. Кто знает, может, погоня за богатством и накопление этих самых денег и вещей и есть, на самом деле, в итоге зря потраченная, бессмысленная жизнь.

Александр замолчал, о чем-то задумавшись.Ой, да ладно!
– возразила Виктория, не поняв до конца, что именно он хотел сказать.
– При любом мышлении, когда не хватает личного пространства - хуже не бывает. Что хорошего жить в квартире, где негде развернуться и разминуться? Ты, видимо, шутишь как всегда! От тесноты одни вечные ссоры только. И вообще от нехватки денег одни проблемы, нервы и злость. Бедные люди все нервные, замученные, вечно недовольные, грубые, бестактные, завистливые и готовы ближнего сожрать за копейку. Жуть, а не жизнь, отвратительное окружение. Насмотрелась, хватит.

Виктории стало скучно. Она молчала и больше не стала с ним спорить. Чего это вдруг его потянуло философствовать? Сама она ни в чем проблемы не видела. Да, конечно, не очень хорошо, что многие люди живут плохо, но ее саму больше интересовала своя собственная жизнь. К тому же, что ни говори, а богатым быть намного лучше, чем бедным. Поэтому и спорить тут собственно не о чем.

Какое-то время они молчали, затем любовь снова развеяла в прах все их разногласия.

В последний день пребывания в Париже стояла ослепительно-солнечная весенняя погода. На небе ни облачка. Париж тонул в цветах и ярко-золотистых солнечных лучах. Прогулявшись вдоль Елисейских полей от площади Согласия до самой Триумфальной арки, они усаживались на веранде уютного кафе, объедаясь свежими круассанами, запивая их пахучим кофе. Виктория чувствовала себя усталой, но счастливой. Она корила себя за съеденные круассаны, но в целом была радостной и веселой.

– Париж - лучший город на земле..., - то и дело повторяла она, расплываясь в улыбке.

Ближе к вечеру они сидели в ресторане «Жюль Верн» на втором уровне Эйфелевой башни. Внизу открывался панорамный вид на цветущий и зеленый весенний город, танцующий в такт веселым струйкам фонтана. Кругом гуляли улыбающиеся, радостные и счастливые, довольные жизнью люди. В воздухе царили любовь, спокойствие, размеренность. Может быть, в этом и есть весь секрет весеннего Парижа.

Виктория зачарованно в сотый раз смотрела на город и не могла налюбоваться. Сколько бы раз она не была в Париже, он все равно пленял ее своей изысканностью, красотой и очарованием.

Александр улыбнулся ей.

– Я рад, что ты счастлива.

Лицо Виктории немного омрачилось.

– Да. Только вот тоска накатывает, - грустно проговорила она.
– Вспоминается детство, первые поездки сюда. Мама, папа...живы были тогда...

Виктория сдержала подступившие к горлу слезы.

– Неужели ничего нельзя сделать - доказать его виновность в смерти отца?
– с надеждой спросила она, отворачиваясь от окна и заглядывая мужу в глаза.

– Вряд ли. Он хорошо замел все следы. Никто ничего больше ворошить не будет. Он слишком изворотливый и хитрый.

Виктория до боли закусила нижнюю губу. Александр взял ее за руку.

– Вика, не мучь себя. Что было, то прошло. Ничего не изменишь. Не стоит с ним связываться, там явно замешан криминальный мир. Со временем мы что-нибудь придумаем, но не нужно рубить с плеча. Не забивай себе голову. Все что смогу, я сделаю, обещаю тебе. Как ты и хотела, в Москве ты не будешь видеть никого из старого окружения.

Официант поставил перед ними поднос со всевозможными видами французских сыров, вазочку с отменной клубникой, затем наполнил их бокалы элитным шампанским.

– Merci, - машинально поблагодарила Виктория.

– Попробуй шампанское, - сказал Александр, не спуская с нее глаз.
– Настоящий “Dom P'erignon”.

Она невесело ухмыльнулась. Пытается отвлечь ее. Зря старается!

– Можно подумать я его раньше никогда не пила, - проговорила она.
– Ты забыл, что я не из нищебродов и в Париже была не один раз. И все равно я люблю мартини.

Александр только саркастически усмехнулся.

Виктория осторожно сказала:

– Я и не думала рубить с плеча. И, кстати, я передумала насчет Москвы. Хочу снова жить в Питере.

Александр удивленно поднял брови и даже чуть не поперхнулся шампанским, которое пытался отпить.

– Что?
– изумленно спросил он, ставя бокал на стол.
– Ты же только недавно говорила, что не хочешь никого из них видеть!

– Ну да, говорила, - пожала плечами Виктория.
– А теперь я передумала. Как говорится - держи друзей близко, а врагов еще ближе. Чудесная поговорка.

– Мне это не нравится. К добру это не приведет. Зачем тебе весь этот цирк и никому не нужная игра?

– Я так хочу и все тут. Никакой игры. Просто соскучилась по родным местам.

Александр сузил глаза. Казалось, он хочет просверлить в ней дырку.

– Я тебе не верю, - скептически сказал он.
– Ни по каким местам ты не соскучилась. Просто тебе хочется выпендриться перед ними, потешить самолюбие, выпятить свою значимость, накормить тщеславное эго. Ты ведь теперь богаче всех их вместе взятых. Я только не пойму, зачем это нужно.

– А хоть бы и так! Что здесь такого? Почему из-за кого-то я должна покинуть родной город, который мне нравится? Они еще обо мне узнают, эти предатели! Я им отомщу собственным успехом.

Виктория залпом осушила бокал с шампанским.

Александр молча наблюдал за ней, но ничего не говорил.

– Так вот, жить мы все-таки будем в Питере, - продолжала Виктория, не обращая внимания на его скептическое молчание.
– Я хочу большущий дом, намного больше, чем был у моих родителей. А еще хочу, что бы дом походил на замок в викторианском стиле. В нем должны быть четыре башни. Интерьер я придумаю сама. Еще хочу сад как в Версале!

Александр театральным жестом взялся за голову.