Чтение онлайн

– Вот этот, - сказала Виктория, указывая на единственное более-менее длинное платье во всей коллекции, также золотисто-черного цвета, но с меньшим количеством пайеток и блесток.
– К нему еще надену черный жакет. Будет смотреться не так аляписто.

Кристина тяжело вздохнула.

– Ага, и закроешь всю красоту!

– Да этой красоты у тебя полная коллекция! Надо же хоть что-нибудь разнообразить. Я же хочу как лучше!

– Ладно, делай как хочешь. Но если ты меня опозоришь в мой дебют, я тебе убью, подруга, - предупредила Кристина.

– Договорились, - с улыбкой ответила Виктория.

Показ состоялся, да еще весьма благополучно. Модели, все с белыми лицами и нечесаной соломой на голове, сильно напоминающие девчонку из ужастика “Звонок”, завернутые в блестки и пайетки, которые еще более засверкали на подиуме под ярким светом прожекторов, благополучно прошли под падающее сверху конфетти из тех же блесток. Все феерично, а главное блистательно, как того и хотелось Кристине.

Виктория, как и было условлено, по подиуму прошла в самом конце без конфетти, в выбранном платье с жакетом и в удобных туфлях своего размера, в отличие от других бедных моделей, которые скрипя зубами от боли, еле шагали, натирая себе мозоли и стирая ноги в кровь, да еще похвально при этом старались не упасть.

Коллекцию, стоившую Кристине стольких нервов и, наверное, немалых денег, в общем, приняли хорошо, осчастливив тем самым последнюю. В особенности всем понравилось окончание и последний наряд, отчего Виктория дождалась от подруги скупой похвалы.

После трех дней бесконечных вечеринок и празднований успеха, и, конечно же, интервью, подруги уехали назад в Питер.

2

– И когда же знаменитый день, Вики?
– спросил Артур, уставившись на Викторию непроницаемым взглядом. Он любил называть имена на иностранный манер, сказалось долгое пребывание за границей.

Они сидели вдвоем все в той же гостиной пустого и безмолвного роскошного дома, напоминающего замок.

– О каком дне идет речь?
– не поняла Виктория, прерывая свои размышления.

– Да ладно тебе, - как-то раздраженно сказал он.
– О свадьбе с этим хмырем, конечно.

– А..., - протянула Виктория.
– Вот теперь ясно. Это почему же он хмырь? Впрочем, не важно. Интересно ты сказанул. Свадьба через неделю.

Артур молчал, но видно было по его лицу как он напряженно о чем-то думает.

– Как же Алекс?
– вдруг выдал он.

Виктория чуть не поперхнулась мартини.

– Очень смешно, - протянула она.
– Он умер. Я смирилась с этим. Все. На этом точка. Ему все равно уже, мне тоже. Так что я не намерена больше об этом говорить. Я решила выйти замуж и выйду. За хмыря...то есть за Дмитрия.

Она замолчала и сделала глоток любимого напитка.

– А если..., - начал было Артур, и вдруг замолчал.

Виктория не предала этому значения, мысли ее были заняты паутиной мести.

– Я решила продать этот дом, - сказала она.

Виктория решила, что после того, как она осуществит свою месть, она разведется, покончит со всеми делами и уедет жить во Францию, в Париж. Навсегда. И там уже начнет новую жизнь, с новыми людьми, в новой обстановке. Здесь она никак не может забыть прошлое, простить обиды, избавиться от боли, сжигающей сердце. Слишком много произошло в этом городе, а в Париже она всегда обретала душевный покой. Обретет и в этот раз.

Из задумчивости ее вывел голос Артура:

– Кто же его купит? Он слишком большой и дорогой. А вся эта музейная обстановка! Кому она нужна? Мой брат слишком много денег на него потратил. Это не окупится.

– И не надо, - безразлично и как-то печально ответила Виктория.

Артур умолк. Затем тихо сказал:

– Ты просто хочешь сбежать...

– Возможно, - одними губами прошептала про себя Виктория.
– Слишком тяжело теперь здесь жить... без него.

Виктория услышала гул мотора - во двор въехал автомобиль. Очевидно, в очередной раз прискакал радостный Дмитрий. Как же он ее достал, этот чертов идиот!

Виктория медленно подошла к окну. Она ожидала увидеть черный Хаммер Дмитрия, но вместо него увидела незнакомый ей белоснежный Роллс-Ройс.

– Кто же это может быть?
– с удивлением спросила Виктория подошедшего Артура.

Она не припоминала подобного автомобиля у своих знакомых. Неужели кто-то из них прикупил новую дорогущую игрушку и решил перед нею похвастаться? Вполне возможно.

Артур не отвечал, и Виктория перевела взгляд с белоснежного автомобиля на него. Артур так побледнел, что его теперь было не отличить от новоприбывшего Роллс-Ройса - почти такого же цвета стало его лицо, как завороженное смотревшее на вход в гостиную.

Виктория совсем растерялась. Что такое? Что за реакция? Может, это приехали к нему?

Тем временем, пока они стояли у окна, размышляя каждый о своем, в доме уже слышались приближающиеся шаги. Еще минута и в гостиную вошел мужчина. Он медленно, не спеша подходил к ним. Если бы Виктория была слабее здоровьем, точно бы грохнулась в обморок от пережитого за какую-нибудь секунду шока. Но она лишь стояла, замерев на месте, открыв от изумления рот и не в силах двинуться с места. К ней приближался умерший муж! Не было сомнений в том, что это был именно он. Но как? Это же невозможно!

Умерший муж остановился в двух шагах от нее и Артура, о котором она почти успела забыть.

Александр с тревогой посмотрел на Викторию, затем перевел взгляд на брата.

– Ты?!
– наконец смогла вымолвить Виктория, уставившись на восставшего из мертвых мужа.
– Ты жив?! Как это возможно? Я же тебя похоронила...

Комната вдруг поплыла у нее перед глазами, она пошатнулась, но Александр успел ее подхватить и усадить на диван. Виктория смотрела на него как на привидение, фантом, но теплые, сильные руки не давали усомниться в том, что человек этот жив и здоров. В голове у нее все окуталось туманом, она не могла осмыслить происходящее, отчего чувствовала себя сумасшедшей.

– Я же просил ей сказать, подготовить как-то, - накинулся на брата Александр.

– Я не успел...ты рано приехал, - сказал Артур, белый как полотно.
– Думаешь, это так легко сделать?

Он запнулся, встретив разъяренный взгляд Виктории. Она уже пришла в себя от первого шока и обрела возможность нормально говорить.

– Так, значит, все это время, почти год, ты все знал и молчал?!
– крикнула она, вне себя от гнева.

Бедный, всегда невозмутимый Артур готов был расплакаться.