Чтение онлайн

— Уже лучше, Баюн, — я усмехнулся. Кот потихоньку адаптировался к новому хозяину, искал новые пути его зацепить. — Но недооценивать меня тоже не надо.

— И в мыслях не было, в-скором-будущем-могущественнейший хозяин, — с притворной скромностью ответил он. — Главное — не перегори от таких темпов.

Завтрак решил приготовить по-человечески. Овсянка на воде — молока купить забыл. Мед, найденный в банке в шкафу, вместо сахара. Видимо, подарок, который старый Волконский не ел. Горсть орехов, купленных вчера по дороге домой, и чай без сахара. Пора приучать организм к нормальному вкусу. Два тоста с маслом для дополнительной энергии.

В прошлой жизни я нередко завтракал на бегу — кофе и бутерброд в машине по дороге в офис. Здесь было время делать все спокойно, обдуманно. И это, пожалуй, плюс.

— Ну… Такое себе, если честно, — прокомментировал Баюн, принюхиваясь к аромату овсянки. — Мясо-то где?

— На обед будет. Овсянка — тоже хорошо.

— И долго ты протянешь в таком режиме? Есть нормально, не пить, не курить. Прямо аскетизм, по меркам Волконского-то.

Я отхлебнул чай, подумал.

— Это не аскетизм, это здравый смысл.

— Не поспорю, — хмыкнул Баюн. — Ладно, посмотрим, что из твоей революции выйдет. А я пока посплю — сегодня суббота, между прочим.

— Спи, — кивнул я. — А я займусь превращением этого свинарника в человеческое жилье.

Доедая завтрак, я составлял план. Сначала разгрести мусор, выбросить все ненужное. Потом генеральная влажная уборка — полы, стены, окна. Затем расстановка мебели по-новому, создание рабочих зон. И только потом покупки и изучение магической теории.

Большой день предстоял. Но и новую жизнь я тоже планировал большую.

Я закатал рукава и взялся за гостиную — самое запущенное место в квартире. Старый Волконский явно считал уборку делом недостойным, и результат был соответствующий. Пока руки методично протирали пыль с полок, мозг продолжал переваривать рабочие моменты. Странно устроена человеческая голова — думаешь о том, надо ли мыть плинтуса, а в соседней извилине крутится вопрос, почему заявку на замену лампочки рассматривают два месяца.

Тело Волконского реагировало на непривычную нагрузку предсказуемо — через полчаса спина взмокла, руки устали, но было и удовлетворение от видимого результата. Каждый убранный угол становился свидетельством перемен.

А мысли о работе все продолжали свой ход, и, в конечном итоге, пришли к весьма практическому вопросу.

— Баюн, — обратился я к коту, который дремал на подоконнике, — а вот интересно… Эти кристаллы, которые меняют постоянно в наших домах — куда они потом деваются?

Баюн открыл один желтый глаз и возмутился:

— Будить спящего меня считается жестоким обращением с фамильяром, — укоризненным тоном проворчал он. — Грубейшее нарушение магической этики, между прочим. Тебе должно быть стыдно.

— Извиняюсь! — с притворным покаянием в голосе сказал я. — Но раз уж ты проснулся…

Кот вздохнул и ответил деловито:

— Ну как — куда? Утилизируют же. Есть специальная процедура — отработанные кристаллы свозят на склад, потом отправляют на переработку. Специальные печи, высокие температуры — кристалл разрушается, остаточная энергия рассеивается, — он потянулся. — Каждый замененный кристалл регистрируется в журнале, потом инспектор проверяет соответствие. Вроде как строго все — печати, подписи, отчеты.

— А как именно инспектор работает? Насколько строго контролируют процесс по факту, а не на бумаге?

Баюн задумался, во взгляде появился интерес.

— По идее, инспектор назначается из областного центра. Раз в квартал приезжает, проверяет документы… — он помолчал. — Но… А кто проверяет самого инспектора? Если он в доле с местными… — кот сел прямо, явно заинтересовавшись темой. — Знаешь, если подумать… Кристалл-то еще вполне рабочий может быть. Заменили его не потому, что истощился, а потому что проводка забилась. А кристалл функциональный. Неужели его жечь? Это ж деньги немалые…

Я мысленно прокрутил ситуацию. Кристалл заменили через месяц эксплуатации вместо положенных нескольких лет. Настоящая причина — плохая проводимость системы. Но сам кристалл при этом абсолютно исправен. А если кто-то тоже обращает внимание на то, что кристаллы в идеальном состоянии? Что, если идут они не в печь, а подпольно продаются? Процедура утилизации не имеет независимого контроля, инспектор может быть подкуплен. Если есть возможность получить выгоду — кто-то ее обязательно получит. И если этот кто-то имеет выгоду с постоянной «замены» работающих кристаллов… Такой человек все сделает, чтобы ситуация с проводниками не решилась.

— Интересные мысли получаются, Баюн. Но это пока только предположения, да?

— Дима, — кот посмотрел на меня серьезно, — ты же помнишь, что случилось с твоим… То есть с отцом Волконского? Он тоже начинал с «интересных мыслей» о том, куда исчезают ресурсы… Если хочешь поковыряться в этой теме — делай это очень, ОЧЕНЬ осторожно.

— Понятно. Пока просто присмотримся. На работе. Может, документики какие полистаю, статистику изучу. Но никаких активных действий. И никому ни слова.

Я вернулся к уборке, но мысли уже были заняты другим. В голове формировался план: на работе осторожно изучить документооборот по утилизации кристаллов. Посмотреть цифры, сопоставить факты.

За несколько часов квартира преобразилась. Три больших мешка мусора ждали выноса, пыль исчезла с поверхностей, окна пропускали больше света. Но главные открытия ждали меня в старом шкафу в гостиной, куда я добрался в последнюю очередь.

За стопкой пожелтевших газет обнаружился семейный фотоальбом в потрепанной кожаной обложке. Я осторожно открыл его хрупкие от времени страницы. Первые снимки показывали маленького Диму с родителями. Мать — стройная женщина с добрым лицом, умерла, когда Волконскому было семнадцать. А отец…

Сергей Григорьевич Волконский смотрел с фотографий умным твердым взглядом. Особенно впечатляло парадное фото — мужчина сорока пяти лет в форме Министерства при всех орденах. Лицо волевое, с правильными чертами, но без аристократической надменности. Лицо человека, который знает свое дело и не боится ответственности.

Рядом с альбомом лежали сами награды в бархатном футляре — но зацепили меня не они, а благодарность от жителей Каменограда: «За честное и самоотверженное исполнение служебных обязанностей».