Чтение онлайн

— Для вас, Дмитрий Сергеевич, никогда не занято. Не думал вас увидеть, в наших-то краях.

Под «их краями» он, надо думать, подразумевал эту занюханную наливайку, а «краями» Волконского видел «Самоцвет». И ведь даже тут не переставал брехать да юлить. Не ожидал видеть — при том, что сам же сюда и позвал. Видимо, у таких вот уродов вранье уже в кости въелось, ни слова напрямую.

Он протянул руку. Я пожал. Руку сразу же захотелось помыть.

— А я, может, и сам не ожидал. Жизнь не становится легче, а я — богаче. Да и слышал я, что тут хорошему человеку надо помочь, тем более благодарному и понимающему. Как не прийти?

Намек на растущие амбиции, оттенок притворной жалобы на жизнь, подводка к тому, зачем мы с ним тут и собрались. Пусть уже к делу переходит.

Он понимающе хмыкнул и пододвинул ко мне стопку фиктивных актов. Я на них даже не взглянул, продолжая спектакль.

— Только вот масштабы моей помощи, как и его благодарности, я бы хотел обсудить, — вздохнул я, с тоской глядя в грязное окно. — Дело, видишь ли, рискованное, а гешефт такой себе. Князь меня одобряет, это да, но и присматривается внимательнее. А эта твоя сумма… Сема, мне такое уже не интересно. Я ж говорю, жизнь стала сложнее, а богаче я не стал. Ты ведь тоже видишь в этом некоторую несправедливость, а?

Суслик напрягся, а потом расслабился. Узнал старого недоброго Волконского с новой жадностью и хваткой. Все еще свой человек.

— Опять торгуешься, Димка? — добродушно проворчал он. — Ладно, ты не переживай. Ты меня знаешь, в обиде никто не останется.

Он назвал новую сумму. Я для вида еще немного поломался, но «со скрипом» согласился. Семен с довольной ухмылкой отсчитал пачку ассигнаций. Сумма, за которую технарь на госслужбе вроде Ильи пахал бы почти год. А я получил ее за пятнадцать минут хорошо разыгранного спектакля.

Он пододвинул мне пухлый конверт. Я, в свою очередь, взял ручку и размашисто подписал акты. Рука не дрогнула.

Обмен состоялся. Когда мои пальцы коснулись шершавого конверта, я не почувствовал ни капли брезгливости. Наоборот, душу мою согрело почти злорадное удовлетворение. Этот вороватый идиот, сам того не ведая, только что совершил, наверное, два единственных хороших поступка в своей никчемной жизни.

Во-первых, под запись сдал себя и своего подельника. Я его так вел, чтобы он чуть ли не прямым текстом сказал, мол, я тебя покупаю, Волконский, чтобы ты незаконные вещи делал. Не дословно, но так, что к делу точно пришьешь.

А во-вторых, Семен только что сделал щедрое пожертвование. Не в мой карман. А на что-то действительно хорошее, хоть я пока и не знал, на что именно. Главное, что деньги, украденные у города, теперь пойдут на пользу, а не на новую жилетку для этого суслика.

На лице расцвела самая искренняя и жадная улыбка, на какую я был способен. Я демонстративно послюнявил палец, пересчитал купюры и с довольным видом спрятал их во внутренний карман.

— Вот это я понимаю — деловой подход, — сказал я с максимальным радушием. И снова перешел на «вы»: — С вами, Семен Викторович, всегда приятно иметь дело.

— Не сомневался в тебе, Дмитрий Сергеевич. Ты наш человек, — он похлопал меня по плечу и, забрав бумаги, удалился.

Я остался один. Притворную улыбку можно было больше не держать, но вместо нее губы будто сами складывались в хитрую, насмешливую ухмылку. Я тихо произнес в манжету: «Конец отчета». Данные собраны. Миссия выполнена.

Не прикоснувшись к пиву, я вышел на мороз. Можно было идти домой.

В квартиру я вернулся исключительно бодрый духом. Там, в прокуренном кабинете трактира, я был жадной, мерзкой сволочью. На тренировках с князем — неопытным учеником матерого боевого мага и такого же игрока в подковерные игры. В лаборатории — новатором, руководителем, исправляющимся грешником. Здесь, за своей дверью, я снова был собой. Просто Димой. И это было приятное чувство.

— Ну что, кормилец, пополнил семейный бюджет? — Баюн поднял голову с кресла, где дрых без задних лап. В его голосе, как всегда, сквозил сарказм.

— Не то слово, — усмехнулся я, вытряхивая на кухонный стол содержимое конверта. — Привлек, так сказать, инвестиции.

На столешницу веером легла аккуратная пачка ассигнаций. Я их еще в наливайке посчитал, но все равно глаз радовался. Неплохо же. Очень неплохо для пятнадцатиминутного спектакля.

Деньги, говорят, не пахнут. И я с утверждением согласен. Эти ассигнации не были грязными. Они были трофейными. Захваченными у врага ресурсами, которые теперь можно и нужно пустить в дело.

— И что делать будешь с этими… Инвестициями? — кот запрыгнул на стол и с видом знатока обнюхал купюры, после чего по-кошачьи потыкал лапой, явно намереваясь скинуть на пол. — Прокутишь, как твой предшественник? Сохранишь в банке, трехлитровой, стеклянной?

— Мыслишь шаблонами, — я сгреб деньги в аккуратную стопку. — У нас на руках — инструмент, а инструмент хорош или плох ровно настолько, насколько хорошо или плохо его применение.

Я прошел к магическому терминалу, быстро нашел защищенный канал князя. Вынул из манжеты запонку, поднес к считывателю и скомандовал: «Передать данные». Короткая вспышка — и аудиофайл с записью разговора улетел по адресу. Первый этап завершен.

Следом я отправил короткое сообщение самому Милорадовичу: «Операция прошла успешно. Получен незапланированный финансовый ресурс. Планирую перенаправить его на благотворительность, в городской приют. Требуется ваше молчаливое одобрение».

Ответ пришел почти мгновенно, и был до аристократичного краток: «Действуйте».

Я усмехнулся. Князь был умным мужиком и прекрасно понимал, что такое «незапланированный ресурс» и почему от него лучше избавляться именно так. Элегантно и эффективно. Он ценил результат, а не процесс. За это, в числе прочего, я его и уважал.

Когда я вернулся к столу, на котором лежал мой «трофей», Баюн хмыкнул.

— Так что там с применением? Есть конкретный план?

— А то! — бодро отозвался я. — Есть у нас в городе некоторый приют. Им, говорят, сейчас несладко приходится.

Кот на мгновение замер, а потом медленно, с каким-то новым уважением посмотрел на меня. В янтарных глазах мелькнула хитрая искра.

— Ограбить вора, чтобы отдать деньги сиротам, — протянул он. — Знаешь, Волконский… В тебе определенно есть стиль. Это даже красиво, по-своему.

Я криво усмехнулся. Красиво, как же. Это было не красиво, это было правильно. Изящное решение, ведь деньги, украденные у города, возвращаются, пусть и не напрямую. А анонимное пожертвование — лучший способ избавиться от «неучтенки», не привлекая внимания. Ну и, черт возьми, мне просто нравилась эта ирония. Заставить вороватого ублюдка невольно стать меценатом.

— Завтра Мария как бы «случайно» найдет конверт с деньгами у себя на столе. С лаконичной запиской об их назначении, чтобы точно сообразила, куда его деть, — решил я, убирая пачку в ящик. — А пока…