Чтение онлайн

— Есть у нее такой потенциал, признаю, — скромно ответил я.

— Да. Если мы докажем, что эта штука может сэкономить казне серьезные деньги по всей империи, о ней заговорят. Она станет нашим политическим прикрытием. Нельзя просто так убрать людей, которые приносят государству реальную пользу и деньги и которые у всех на слуху. Шум — лучшая защита. Наш проект должен стать настолько громким и важным, что Салтыкову будет политически невыгодно его трогать.

— Он не сможет нас атаковать в открытую, не привлекая внимания, — закончил я его мысль. — А внимание ему не нужно.

— Верно. А кинжал… — Милорадович посмотрел на меня в упор, и взгляд его потяжелел. — Кинжал — это ты, Дмитрий. Твоя работа под прикрытием. Пока они видят в тебе только жадного, амбициозного провинциального чиновника, ты можешь подобраться близко. Ты должен продолжать играть эту роль. Глубже влезать в их схемы. Собирать компромат. Не на лакеев и исполнителей. На его доверенных людей здесь, в Каменограде. Нам нужна папка, которая, если ее положить на нужный стол, заставит Салтыкова самого отрезать этот гнилой кусок, чтобы не заразить весь организм.

Вот оно. Это был не план обороны и выживания, это была стратегия наступления. Пока лаборатория возводит вокруг нас крепостные стены, я рою подкоп под вражескими, чтобы ударить с тыла. Мне нравилось. Мне очень, очень нравилось.

Усмешка, наглая и самоуверенная, снова вернулась на мое лицо. Я встал.

— Понял. Я собираю грязь, лаборатория работает над проектом, а проект дает огласку. Чтобы щит заработал быстрее, нам нужен, так сказать, «минимально жизнеспособный продукт». И нужен он вчера.

Я подошел к столу, посмотрел на князя уже как партнер по проекту.

— Я форсирую полевые испытания. На следующей неделе. Нам нужно не просто доказать, что технология работает. Нам нужно сделать из этого шоу. С цифрами, отчетами, с приглашенным представителем от городской управы. Чтобы об этом заговорили. Чтобы первый кирпич в нашу оборону был заложен как можно скорее.

Князь смотрел на меня, и лед в его глазах окончательно растаял, сменившись уважением.

— Это рискованно. Если прототип провалится…

— Провал — тоже результат, — отрезал я. — Значит, будем знать, что чинить. Но сидеть и ждать, пока нас придут резать, как свиней, я не собираюсь. Мы навяжем им свою игру. Прямо с завтрашнего утра.

Князь молчал несколько секунд. Потом медленно, но твердо кивнул.

— Действуй. Административное прикрытие я обеспечу.

Вот и все. Контракт подписан. У меня был карт-бланш на разработку проекта и шпионские игры. А у князя — непредсказуемый, но эффективный инструмент. То есть я. Отличная сделка.

Понедельник будет веселый. Особенно для моей команды.

Утром понедельника я пришел в лабораторию раньше обычного, но не стал садиться за свой стол, а подошел к большой меловой доске в центре комнаты, взял кусок мела и вывел на ней дату. Дедлайн. Ровно две недели, начиная с сегодняшнего дня.

Через пять минут, бодрый и выспавшийся, появился Илья. Последовал, значит, моему совету. Это хорошо, силы ему понадобятся, как и всем нам. Он замер на пороге, увидев меня и дату на доске. Заинтересовался. Следом вошла Василиса, уже с папкой бумаг. Ее спокойный взгляд скользнул по доске, по мне, и в нем промелькнуло напряжение. Последней заглянула Мария с подносом, на котором дымились три кружки свежесваренного кофе и стояла тарелка с печеньем. Она тоже замерла от непонимания.

Я ждал, пока все соберутся, стоя у доски, спокойный, как удав.

Все были в сборе и готовы к работе. Отлично. Обойдемся без долгих вступлений и мотивационной чуши — такой команде не нужны речи, им нужна конкретная задача.

— Ребята, — сказал я спокойно, указав на дату на доске. — У нас есть две недели. Ровно четырнадцать дней. Через две недели мы должны показать рабочий прототип не здесь, на стендах, а на реальном проблемном доме.

Я сделал паузу, давая словам впитаться.

— Я не буду вам толкать речи про высокие ставки. Мы тут все из тех, кому «больше всех надо». Но теперь «надо» сделать это быстро. Либо мы сейчас вкалываем так, как никогда в жизни, с минимумом сна и отдыха, либо можем сворачивать эту лавочку и идти дальше перебирать бумажки и получать свою зарплату. Выбор за вами.

В лаборатории стало тихо. Вот так. Просто и прямо. Без пафоса. Да или нет. Я им не начальник, который приказывает. Я лидер проекта, который объяснил ситуацию и обрисовал цель. Дальше выбор за ними. И в этом выборе я совершенно не сомневался, зная этих ребят.

Конечно, мне не хотелось загонять людей. Я считал, что успех руководителя определяется тем, насколько расслабленно могут работать его сотрудники, при этом выдавая нужный результат. В прошлой жизни без проблем прощался с управленцами, которые выполняли и перевыполняли план, но при этом держали сотрудников за рабов без права на сон, отдых и жизнь вне работы, то и дело щелкая хлыстом.

Но сейчас — всего две недели. И потом можно будет немного выдохнуть. И я буду с ними. Такая у меня жизненная позиция, настоящий лидер не имеет права присесть, прилечь, поесть, попить, посрать, поспать, пока у последнего из его людей не будет такой возможности. А еще, если он может себе позволить ничего не делать — то зачем он такой вообще нужен?

Тишину нарушил Илья. Он сделал шаг вперед, на его лице все уже было написано.

— Две недели? Дмитрий Сергеевич, да я вам эту железяку за одну соберу! Только дайте мне официальное разрешение на доступ к складу списанного оборудования. Там такие кристаллы валяются, такие катушки — закачаешься! Мы из этого хлама конфетку сделаем!

Василиса медленно покачала головой. Она подошла к доске, взяла другой мелок.

— Это безрассудно, — ее голос был холодным, но деловым. — Система не откалибрована. У нас есть рабочая формула для одного типа отложений. Для одного! А в реальной проводке их могут быть десятки. Риск паразитных резонансов, который может разрушить кабель, равен девяноста процентам.

Она начала быстро писать на доске формулы и перечень рисков. Я смотрел на ее записи и кивал. Она была права. Но это была правота теоретика.

— Риск есть, не без этого, — сказал я, когда она закончила. — Но скажите, Василиса Дмитриевна, что хуже — рискнуть с работающим прототипом и в худшем случае его потом допилить, или сто лет разрабатывать идеальный чертеж?

Она замерла с мелком в руке.

— Провал — тоже результат, — продолжил я, глядя ей прямо в глаза. — Он покажет нам узкие места. Он даст данные для работы. А успех… Успех даст нам все. Финансирование, оборудование, людей. Свободу делать то, что мы считаем нужным, а не то, на что хватит бюджета.